19 июля 2019

«Богатство и власть любой ценой, вплоть до крови и гибели сограждан»

Знаменитый режиссер поставил безжалостный диагноз путинской России

Размер текста
-
17
+
В России иссякли запасы нефти. Голодный народ вываливает на кремлевскую площадь, где его встречает ОМОН с автоматами наперевес. Повсюду надзиратели. Это – не сводка новостей. Это – последняя, ставшая сенсацией постановка в Екатеринбургском театре оперы и балета. Пушкин, Мусоргский, «Борис Годунов». Режиссер – Александр Титель. Все 80-е он – главный режиссер театра, а с начала 90-х возглавляет Московский академический музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, трижды обладатель национальной театральной премии «Золотая маска». И вот Титель снова в Екатеринбурге, со спектаклем-подарком к 100-летию нашего оперного. Мы взяли у Александра Борисовича, пожалуй, самое «политическое» его интервью.     
 
- Александр Борисович, и в истории, и у Пушкина Годунов закончил бесславно. И сам умер, мучаясь совестью, и родных обрек на насильственную смерть. Вы что, ту же участь в предрекаете нынешним «Годуновым»?
 
- В моей версии «Борис Годунов» - это не буквальная калька с современности. Это «воспоминание о будущем», антиутопия: что может произойти через какое-то время при негативном развитии страны? Почему нам об этом не размышлять? Не надо бояться смотреть правде в глаза. Это же неумно - думать лишь о том, что нас ждет бесконечное безоблачное счастье и процветание. Его надо добиться, заработать, заслужить. А мы, напротив, производим все меньше товаров, необходимых для жизни, а все больше покупаем их за границей, всё – от самолетов до сковородок. Покупаем на нефтедоллары, на газодоллары. А что если мир начнет переходить на другие источники энергии? Работы по созданию экологически чистых, восполняемых источников уже ведутся. Да и наши запасы нефти и газа не бесконечны, к тому же может выясниться, что предполагаемые запасы гораздо скромнее прогнозов – мы же это понимаем. И на что мы тогда будем всё покупать? Наступит бедность и смута. Как только в стране наступает бедность, вылезают все проблемы – и социальные, и национальные, мы все это уже проходили – в 80-х, 90-х.
 
- У Пушкина все заканчивается трагически: страна захвачена самозванцем. Что нам сегодня надо поменять, чтобы это не повторилось?
 
- Мы по-прежнему не умеем трудиться так же эффективно, как трудятся в Америке, Германии или Японии. Не научившись этому, мы так и будем зависеть от ресурсов. Это видно даже по театру. Сейчас здесь идет ремонт – два человека работают, а пять на них смотрят. Ну уже в Китае так не работают! О какой производительности можно говорить?
 
Я приезжаю в Екатеринбург, спрашиваю: а заводы работают? Уралмаш, Эльмаш и так далее? Мне таксисты говорят: ну, кое-как, на 30%, на 50%. И в то же время я вижу здесь вещи, которые сделаны в Индонезии, в Китае, Германии, Польше. Скажите – а Россия должна иметь свой собственный сектор на мировом рынке?
 
- Она его имеет – это сырьевой сектор.
 
- Вот это-то и беспокоит. Ну ладно – Китай и Индонезия: там климат теплее, рабсила дешевле. Но чем мы хуже Германии и Польши?
 
- А по-моему, это уже никого не беспокоит. Люди о будущем даже не помышляют. Вот только кто-то вроде вас «напоминает» о нем.
 
- А зря, зря. Мы же понимаем: есть достаточно много богатых, обеспеченных, среди них, кстати, не только бизнесмены, но и чиновники, кто в случае чего тут же покинут страну. А мы останемся.
 
- Тринадцатый год эти ребята у власти, тринадцатый год я слышу про модернизацию, развитие наукоемких производств, свободы предпринимательства, про борьбу с коррупцией. А еще были песни про удвоение ВВП, приоритетные национальные проекты, «Россия, вперед!» и так далее. И что? Ничего из этого в промышленности, в экономике не происходит. И все за эти тринадцать лет уже привыкли, всех всё устраивает. Боюсь, что пока жареный петух в задницу не клюнет или, как в «Борисе Годунове», против нас не объединятся полчища, мы не одумаемся. А если и одумаемся – поздно будет.
 
- Да, отовсюду слышно: пора нам встать с печки, встряхнуться, как Илья Муромец, и сделать вещи, которые позволят нам, нашим детям и внукам с безопасностью смотреть в будущее на такой большой, разнообразной и прекрасной земле. Но - возьмите хотя бы ЖКХ. Казалось: государство снимет его с себя – и бизнес будет хороший, и за домами будут как следует смотреть. Оказалось, что всё только хуже. Первым результатом стало то, что директор нашей коммунальной компании пересел на «Мерседес», а жену посадил на «БМВ». Я же не могу не думать, что это, возможно, из моего будущего ремонта. А потом пришли сантехники, гастарбайтеры, которых берут за копейки и которые вообще ничего не понимают и не умеют, и сделали все так, что все пролилось и затопило. Они еще менее квалифицированы, чем прежние «Афони», а те были притчей во языцех и героями анекдотов наших юмористов и сатириков. 
 
- И главное, правды не добьешься. Если вы пойдете в жилкомиссию или прокуратуру – там отделаются отпиской, в полиции вас пошлют, в суде вы по понятным причинам проиграете. Нет ощущения безвыходности, безнадежности, тупика?
 
- Есть такое. Да, какой-то замкнутый круг. Значит, не надо давать нами манипулировать, надо научиться самоуправляться. Но, опять же, мы всё это не любим – изучение кандидатов, выборы, штудирование законов…
 
- Вот-вот. Остается рассчитывать на идею какого-то мистического возмездия. Смысл драмы Пушкина в том, что оно настигает греховного правителя, даже если он желает добра своей стране. Власть, замешанная на крови, на преступлении, на вседозволенности, рано или поздно будет отмщена, как бы она ни пыталась скрыть или искупить свои грехи. Нынешняя власть греховна? И в чем ее грех?  
 
- Я не судья. Но могу сказать, что меня очень тревожит стремительно растущая разница между богатыми и бедными. В Европе, например, неприлично кичиться своим богатством, стыдно считать людей с другим источником и размером доходов за быдло. Там не принято давить людей на остановках, сидя в пьяном виде в «Бентли» или «Мерседесе». Когда же подобное происходит у нас и не находит адекватного наказания по суду, это вызывает страшно негативную реакцию в народе, просто ненависть, и это чрезвычайно опасно. Нам очень нужны социальный мир, гармония. Надо делиться доходами и уважать людей – вне зависимости от того, как они передвигаются, – пешком, на «Жигулях» или на лимузине. И суд тоже должен одинаково относиться к тому, кто сбил людей на остановке – беременную женщину или двух учениц, шедших из школы, - будь это обычный гражданин, крупный чиновник или представитель церкви.
 
И тех, кто рвется с наворованным в Америку или Индонезию, тех тоже надо судить по справедливости. Тем более что большинство нашего населения прекрасно понимает, что те громадные состояния, которые сложились за последние 20 лет, они же возникли не в процессе исторического и экономического развития, упорного труда целых поколений умных голов, каких-то инженерных или бизнес-открытий. Там особых Биллов Гейтсов нет. Просто случилось перераспределение того, что принадлежало всей стране, причем не очень понятным образом. И должны пройти годы, должно возникнуть новое поколение, чтобы это как-то сгладилось. При этом обязательное условие - благополучная, поступательно улучшающаяся жизнь, когда растут ассигнования на здравоохранение, образование. Но мы-то видим иное. Я получал стипендию, на которую можно было прожить половину месяца. Мои студенты живут на стипендию три дня.
 
- По-моему, беда еще вот в чем. В СССР была система более-менее справедливого распределения национального богатства, зато люди не принадлежали себе, им часто не давали полностью реализовать себя. Сегодня же можно реализовываться как угодно – невзирая на мораль и даже Уголовный кодекс.
 
- Да, это ужасно. Богатство и власть любой ценой, беззастенчивое проталкивание своих финансовых интересов, которое граничит с кровью, с гибелью сограждан, число которых и так постоянно уменьшается: смертность превышает рождаемость, люди пачками гибнут на дорогах, потому что они плохие, и оттого, что жизнь человеческая у нас дешева... Еще и еще раз: всё начнет изменяться к лучшему, когда мы будем уважать человеческую жизнь.
 
- Это неуважение – во всех нас, в самом народе. В том, что нам всем наплевать друг на друга, на свою страну, на ее будущее. У Пушкина «Борис Годунов» заканчивается так: «Народ в ужасе молчит. Народ безмолвствует». По-моему, это значит, что он соучаствует в преступлении и ему стыдно высказываться. Поэтому все по-прежнему будет решаться без него, но с его немым и преступным соучастием. Замкнутый круг.
 
- В буквальном смысле народ не участвует в убийстве жены и детей Годунова. Но, с другой стороны, он действительно никак не осуждает убийц. Собравшиеся перед годуновскими палатами понимают: вот, только что раздались крики, а с крыльца им докладывают абсолютное вранье: «Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы». И народ безмолвствует. Конечно, степень общественного самосознания, осознания себя как зрелого общества у нас… Я помню в телевизоре лица людей, встречавших Юрия Гагарина, – вот это была нация, объединенная уважением к подвигу этого человека и всей страны. Или лица людей, возвращавшихся с войны на Белорусский вокзал. Или тех, кто 91-м году не дал танкам пройти к Белому дому. А сегодня? Мне, признаюсь, очень завидно, когда я вижу, с какой симпатией, находясь за границей, француз встречает француза, или немец - немца, итальянец – итальянца. А что говорим мы? «О господи, и здесь русские. Пойдем отсюда». О какой нации тут можно говорить?
 
  
 
- В «Годунове» действует еще одна сила – это Самозванец и стоящий за ним Запад в лице Польши. Сегодня считается, что все наши проблемы – оттуда же, что во всем виноваты внешние враги и тутошние наймиты, пятая колонна. Вы часто бываете на Западе. Чувствуете исходящую оттуда угрозу?
 
- Наверное, есть соответствующие институты, которые отрабатывают правительственные деньги. Так же, как всегда был шпионаж, и никуда он не денется. Но главный источник наших проблем - мы сами! У других – свои проблемы и дела. Американцы вообще живут только своим, американским. Ну есть для них еще Англия, а все остальное – Индия, Китай, Россия – это все черт знает где. Давайте тоже наконец займемся собой, своими дураками и дорогами. Ну что за дороги у нас! Отъедешь пятьдесят километров от Москвы - там такие выбоины! И Запад тут ни при чем. Ну кто на Западе так здорово старается, что у нас воруют деньги и плохо делают дороги? Почему у нас дороги стоят в десять раз дороже, чем в Европе и Америке? И в десять раз хуже. Здешняя жадность, непорядочность, непрофессионализм – причем тут Запад?
 
- То есть указание на Запад – это попытка отвлечь внимание от самих себя?
 
- Ну да. Мы такая же часть мира, как и всякая другая. Не надо искать врагов, пыжиться и кичиться. Но и лакействовать не стоит. Давайте ставить на равноправное сотрудничество, партнерство, на обучение друг у друга – это всегда обогащает.
 
В видеоотрывке интервью Александр Титель рассуждает о недопустимости сростки государства и церкви, о том, что отличает PussyRiot («Богородица, Дево, Путина прогони!») от пушкинского Юродивого («Нельзя молиться за царя Ирода, Богородица не велит»). А также комментирует майский скандал, когда некая инициативная группа родителей написала обращение на имя министра культуры РФ Владимира Мединского, священника Всеволода Чаплина и детского омбудсмена Павла Астахова, в котором пожаловалась на Тителя за постановку оперы «Сон в летнюю ночь», назвав ее развратной оргией, пропагандирующей гомосексуализм, педофилию, алкоголизм и наркоманию.
 
  
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus
Загрузка...