21 мая 2019

Лидер протеста: бороться с храмом на драме будут даже после постройки

Но противникам собора Екатерины никогда не объединиться. Характеристика каждого в интервью

Антон Ольшанников
© Служба новостей «URA.RU»
29 марта 2019 в 08:58
Размер текста
-
17
+
Виды Екатеринбурга, храм на крови, шар, стрит-арт, город екатеринбург, октябрьская площадь, уличное искусство, стрит арт, смайл, эмоция, ухмылка
Противники строительства храма у драмтеатра готовы договариваться, но припасли план БФото: Владимир Жабриков © URA.RU

Екатеринбургский молебен в первое воскресенье Великого Поста, 17 марта, казалось, закрыл все вопросы противостояния вокруг строительства собора Святой Екатерины. Собравшиеся на набережной городского пруда продемонстрировали численное превосходство: восемь тысяч сторонников против максимум 1,5 тысячи противников стройки. Тем не менее 7 апреля последние устраивают очередную акцию. Для чего и что такого в новом храме, раз ему так активно противостоят, мы спросили у одного из ярких представителей протеста — екатеринбургского маркетолога, бизнесмена Андрея Фирсова.

— Андрей, почему тема собора Святой Екатерины вообще все еще актуальна?

Храм святой Екатерины, эскизы
«Храмовая альтернатива» настаивает, что поддерживает храм, но при этом и защищает сквер
Фото: официальный сайт Министерства строительства и развития инфраструктуры Свердловской области

— Для меня она актуальна по трем совершенно простым причинам. Первое. Мой сын должен чем-то дышать. Вторая история. У нашего города есть пять ключевых сущностных характеристик и качеств: это мода, понты, самовлюбленность, безвременье (Екатеринбург — город светлого настоящего, без прошлого и будущего, только здесь и сейчас) и пятая характеристика — это теснота. Город-завод, город-крепость теснота преследует с закладки первого камня.

И вот это стремление впихнуть невпихуемое в случае с храмом к 300-летию — это очень живой и наглядный пример. Пора разорвать этот порочный круг. Прекратить эту практику. Иначе сегодня храм в сквере, а завтра новая высотка в каждом дворе.

И третья, очень простая история. Меня часто спрашивают: а ты точно маркетолог? В этой ситуации я мог бы просто показывать на храм и говорить: вот, видите, где он стоит? В этом и моя заслуга как специалиста. У вас еще есть вопросы на тему, умею ли я работать с общественным мнением? Так что для меня это еще и кейс.

— Естественно, возникали подозрения, что в тему храма вас завели заинтересованные силы. Сразу на ум пришла история с телебашней, которую, как выяснилось позже, не давали снести не только добровольцы, но и определенные интересанты-строители.

— Ну, что я могу сказать. Я знаю, кто давал деньги «Паркам и скверам Екатеринбурга» [общественное объединение выступало против сноса телебашни], это, в частности, «Атомстройкомплекс». Мне, к сожалению, они пока еще не давали — с удовольствием возьму. На защиту сквера я тратил собственные деньги. Частично нам помогают горожане, ведем работу с волонтерами. Но после официального подписания документов Высокинским сбор пожертвований фактически сошел на нет. И так у всех защитников сквера. Местный штаб Навального занял оригинальную позицию. После сентябрьских событий их классическая повестка и открытые выступления оказались крайне рискованными. Когда [соратник Алексея Навального, экс-депутат гордумы] Леонид Волков не захотел мне помогать с открытым протестом, я решил, что они боятся Козицына. Но, оказалось, у этих людей свои интересы. Их задача не спасать сквер, а привлекать внимание и набирать политические очки чужими руками.

Интервью с Андреем Фирсовым. Екатеринбург
Андрей Фирсов — сторонник провокационного маркетинга и не разделяет средства в борьбе на «допустимые» и «не очень»
Фото: Анна Майорова © URA.RU

Их собственная повестка слишком опасна. И грозит серьезными санкциями, потому они переключились на сквер. Но не сразу. Им нужна была управляемая сила. Таким живим щитом стали «Парки и скверы». И не удивлюсь, если именно штаб навального сегодня является главным спонсором защиты сквера. «Храмовая альтернатива» для развода в темную явно не подходит. Юрий Кузминых совершенно точно сквер спасать не собирается.

Что касается прочих классических защитников сквера. Есть порядка 100 человек в этом городе, которым нравится считать себя защитниками сквера. Им приятен процесс, но не важен результат: спилят эту елочку — будут обнимать соседнюю. После 2 марта ситуация изменилась, но опять же не в лучшую сторону. Окрыленные победой защитники сквера стали яростно бороться с любым инакомыслием. Чего стоят истории с Шахриным и Безруковым. А кто-то объяснил артистам, как ситуация выглядит на самом деле? И вообще у любого есть право на собственное мнение. Без аргументов мы наблюдаем прямой переход на личности. Не попытавшись убедить оппонента, непродуктивно с ходу обвинять его во всех смертных грехах.

Вообще на сегодня со сторонниками постройки храма у меня отношения гораздо более понятные, гораздо более честные, открытые и внятные, чем с защитниками сквера. И сейчас основную проблему для защиты сквера, с моей точки зрения, составляют именно защитники сквера.

— А кто они, эти защитники? Есть у них лидер или лидеры?

— Протестное движение, защитное движение проходило несколько этапов. Был так называемый «Комитет городского пруда». Соорганизатор его, господин [Дмитрий] Москвин, кстати, был категорически против «обнимашек» в самом начале всей истории. А когда все получилось, сказал прямо, что это он спас пруд, да и усилий там особых прикладывать не пришлось. При этом со сквером, по словам Москвина, так не получится и сквер не спасти. Так он говорил ноябре 2018 года. Я ему возражал, что все получится, если мы не будем возражать против постройки храма, но предложим правильное место для него.

Но Дима окончательно стал почивать на лаврах и практически перестал что-то делать — трижды в ситуации, когда он мог сказать про сквер в местных СМИ, он трижды, собственно, эту тему слил. Откуда у Димы деньги — это отдельная история, но будем считать, что он зарабатывает на экскурсиях, а я, видимо, получаю деньги от мировой закулисы. И фамилия Федора Крашенинникова здесь, конечно же, не звучит совсем. А я лично могу подтвердить, что да, действительно, я спал с Федором Крашенинниковым — в одной казарме, во время военных сборов.

— Это лица протеста, я правильно понимаю?

— Параллельно я общался с Анной Балтиной и Настей Бородиновой (это ее псевдоним) — эти люди создали группу «Парки и скверы Екатеринбурга». Эта группа выделилась из «Комитета городского пруда», после того как пруд стало спасать неактуально. При этом параллельно есть еще Марина Сахарова, она возглавляет группу «Реальная история» в ней более 1100 человек — они много лет защищают культурные объекты и памятники, но делают это в слишком категоричной форме, в лучших традициях Новодворской, потому что с Мариной очень сложно договариваться. Для них сквер у драмы — объект не исторический. При прочих равных они в первую очередь стремятся спасти купеческие усадьбы (сад Нурова, усадьба Первушина, сад Казанцева).

Защитники сквера — очень неоднородное сообщество, и неправильно полагать, что все в нем друг друга поддерживают
Фото: сообщество «Интересный Екатеринбург», «ВКонтакте»

Если мы говорим о нашей группе «Храмовая альтернатива», то ее поддерживают активисты Павел Белянкин, Влад Постников (координатор «Открытой России»), предприниматель Влад Березин, Сергей Лоскутов (бывший «зеленый», а сейчас он сотрудничает с «Яблоком»), Андрей Масюра, Алексей Геннадьевич Мосин (историк, уважаемый в православных кругах, сын известного уральского художника).

Ходил я и к [экс-мэру Евгению] Ройзману. Он сказал, что мыслями он с нами. Если мы выведем тысячу защитников, он выведет еще тысячу своих сторонников. Второго марта мы вывели свою тысячу. Теперь, 7 апреля, ждем тысячу Евгения Вадимовича вдобавок к нашей.

— Все, кого вы называете, кроме Ройзмана, не самые известные в Екатеринбурге люди.

— Есть другие люди. Александр Цариков сдержал свое обещание и выступил в качестве ведущего концерта в защиту сквера 16 марта. Особо стоит сказать про [рэпера] Наума Блика, который заявил, что я пытаюсь присвоить его акцию, хотя это я придумал хэштег «#скверубыть». А я всего лишь возмутился тем, что Наум проводил свою акцию без ссылок на «Храмовую альтернативу». Я говорю: «Наум, зачем? Зачем, если ты не аккумулируешь протестный электорат? Пошуметь? Мне это не надо». Но куда интереснее история с обменом открытыми письмами. Владимир Владимирович Шахрин [лидер «Чайфа»] за компромисс. Он просто выбрал неудачное место для компромиссного решения. Но никто ему про другие варианты не рассказал. Наум мог это сделать, но не сделал.

Общегородской молебен Торжества Православия. Екатеринбург
Сторонники строительства храма оказались куда сплоченнее, считает Фирсов
Фото: Анна Майорова © URA.RU

Вокруг сквера хватает и хайпожоров: SMMщик Михаил Пономаренко или бизнесмен Никита Попов, что прославился своим скандалом с [пиарщицей] Валей Гофенберг. А есть и откровенные клоуны, такие как Ярослав Ширшиков (пастафарианец) и Виктор Норкин (бывший семинарист). Я не против юмора, сам люблю пошутить. Так как самые глупые вещи всегда делаются с умным лицом. То, что парни веселые, это неплохо — плохо, что они лентяи. Потому пользы от этого никакой.

Если мы говорим об известных журналистах, что готовы защищать сквер, это Ринат Низамов с Е1, Максим Путинцев с «Эха Москвы», Семен Чирков с ЕТВ, и это только самые известные из них.

— А вы среди этой толпы где?

— Я понял, что есть смысл создавать собственное сообщество и создал «Храмовую альтернативу». За три недели я поставил под ружье 100 человек, сейчас нас уже больше 160. Это те, кто реально активно готов спасать сквер. Собрав группу из 28 экспертов, мы доказали: с защитниками скверов можно и нужно договариваться. Из 16 активистов «Парков и скверов», что являются радикальным крылом защитников сквера, 11 согласились стать экспертами. То есть 2/3 непримиримых защитников сквера — за постройку храма. Их не устраивает только тот факт, что строить его намерены в сквере у театра драмы. Мы за постройку храма — просто в другом месте, не на месте сквера у драмы, не рядом с «Белым домом».

Презентация нового дизайна "Е1". Екатеринбург
Ринат Низамов с Е1, уверен Фирсов, поддерживает защитников сквера
Фото: Владимир Жабриков © URA.RU

С защитниками сквера у нас («Храмовой альтернативы») важное идеологическое расхождение: они считают, что есть методы, которыми можно спасать сквер, и есть методы, которыми спасать сквер нельзя. А я сторонник нормальной революционной морали, когда можно все, что помогает спасти сквер, исключая содомию и питье крови младенцев по утрам. Я готов был призвать в сторонники черта лысого, прошу прощения, Гринча, похитителя Рождества, [режиссера Никиту] Михалкова — я и ему писал и даже разговаривал с его замом, но он не ответил.

Разумеется, вести диалог с властью и сильными мира сего должен был другой человек. И это готов делать для нас депутат заксобрания Вячеслав Вегнер. Он сказал, что ему нужно протестное движение, и я ушел его делать. Договорились, что в следующий раз, когда он пойдет разговаривать с теми, кто приближен к Андрею Анатольевичу [Козицыну] и Игорю Алексеевичу [Алтушкину], он скажет очень простую вещь: ребята, если вы не хотите разговаривать со мной, тогда придет Фирсов с тем, с чем он обычно приходит. Что касается скандала, провокационного маркетинга — это единственный способ держать повестку и добиваться своего. Сейчас у нас есть позитивная история. Пора провести конкурс и найти лучший вариант благоустройства сквера, чтобы сделать из него полноценное общественное пространство.

— Кстати, про этот провокационный маркетинг пара слов. Психолог Анна Кирьянова говорит, что вы угрожаете ей. Дмитрий Москвин рассказывает, что вы порвали его рюкзак, у большинства более-менее публичных персон в «ФБ» вы забанены. Про вас рассказывают, что в рюкзаке вы носите топор, а несогласным с вами обещаете подарить стеклянный фаллос.

— Я сознательно занял позицию юродивого, шута. Благодаря этому я могу себе позволить говорить правду, а эти люди, к сожалению, ограничены в своих проявлениях. Ведь если начать разбираться и прочитать текст без трактовки, я никому не угрожал. Топор полтора года назад у меня отобрал один заднеприводной товарищ — отобрал и раскроил обухом мне голову. Я, честно скажу, виноват, что порвал Диме рюкзак, но у меня есть компенсация, ношу с собой новый специально для него. Я допускаю, что иногда я бываю резок и слишком настойчив. Но «слишком», в ситуации, когда вот-вот в сквере появятся бульдозеры, не бывает.

Что же касается всех публичных людей. Вы мне говорите про Анну Кирьянову. А я Вам скажу про Антона Симакова и Антона Кузнецова. Это три воина апокалипсиса ТВ 90-х. Нас поддерживает Николай Коляда. То, что сквер у драмы — место неправильное, понимает [писатель] Алексей Иванов. Потому моя скандальность сильно преувеличена. Я отлично договариваюсь с умными людьми.

— Кстати, о вашем появлении — вы, Андрей, возникли в повестке очень неожиданно.

— Я 20 лет в маркетинге. На идеологическом фронте мы вообще во втором поколении. То есть еще батюшка мой, художник-оформитель, рисовал красных мужиков, и я в этом вырос. Поэтому, что такое информационная политика, что такое работа с общественным мнением, я знаю не понаслышке. Работаю в малом бизнесе, рекламная артель «Город мастеров», есть пара-тройка нормальных клиентов.

— Вы екатеринбуржец?

— Нет, сам я из суровых северных металлургов, из Серова, со всеми вытекающими. Как и секретарь обкома Уральской области (1929 год) Иван Кабаков, в чьи заслуги в Екатеринбурге можно записать Уралмаш, Музкомедию, практически весь конструктивизм и так далее.

— Верующий? На шее крест?

— Не крест [показывает на шее шнурок с висящей на нем пулей]. Тут иногда появляется солярный знак. Я безбожник в третьем поколении. Меня смущает позиция Русской православной церкви в текущей ситуации, но я не готов критиковать святых отцов. Это их право. Просто я вижу, что было в 1917 году. Мне очень не хочется повторения этой истории. Я верю, я дважды был в Иерусалиме и понимаю, что что-то, безусловно, есть. И то, что я делаю, тоже не просто так, за мной стоят высшие силы.

Заседание комитета по региональной политике заксобрания СО по вопросу отмены прямых выборов мэра. Екатеринбург
Вячеслав Вегнер (справа) со слов Фирсова протест поддержал, а Евгений Ройзман (слева) — только пообещал
Фото: Александр Мамаев © URA.RU

— Наблюдаетесь у психиатра?

— Нет. Мне это не надо. У меня есть справка, и я раз в год прохожу соответствующий осмотр, ну, чтобы не возникало вопросов, потому что в нашей работе с людьми ситуации бывают разные. Люди тоже встречаются разные, не всегда здоровые.

— Перипетии в вашей личной жизни — развод, в частности (узнал о нем из аккаунта в Facebook вашей супруги, уж извините) — повлияли на ваше отношение к постройке храма?

— Нет, никак. Мы расстались с моей прежней супругой. Я перестал решать ее проблемы, у меня появилось свободное время, и я смог немножко заняться вопросами города. Опять же, отсутствие семьи — оно тоже отчасти снимает вопросы с бытовыми историями, с финансированием, и есть больше времени и сил для действительно социально значимых вопросов.

— Возвращаясь к вашим методикам. Не боитесь, что карнавализация протеста и ваш провокационный маркетинг навредят общему делу?

— Ну, это мне еще [Константин] Киселев говорил, известный оппозиционер с женой в городской администрации. Но дело в том, что самые большие глупости всегда делались с серьезным выражением лица. Еще раз скажу: для того чтобы решить проблему сквера и храма, нам нужно 200 адекватных людей, увлеченных, живых. Они нужны этому городу, и они действительно делают его городом. И если эти 200 человек решат, что храм нужно ставить в правильном месте, то вот высшие силы нас однозначно не оставят. А сейчас ситуация осложняется еще и тем фактом, что нам пытаются навязать идею, что все уже решено и ничего уже не исправить.

Интервью с Андреем Фирсовым. Екатеринбург
Безбожник из суровых северных металлургов — рассказывает о себе Фирсов
Фото: Анна Майорова © URA.RU

— А что смогут противопоставить противники храма…

— Извините, но спасатели сквера или спасители, если хотите!

— Что смогут они противопоставить законным процедурам согласования строительства? Проект утвердил градсовет при губернаторе, прошли общественные слушания — и все с положительным для строительства результатом. Первый камень заложат уже после Пасхи.

— Ничего, вообще ничего не мешает перенести храм, даже когда уже будут позолочены купола. Даже в этом случае — примеры в истории есть. Потому что-то, что делается, по большому счету это ТРЦ для РПЦ. Кстати, история с Краснознаменной группой очень смешная, потому что только стоило мне вспомнить про нее в разговоре с коммунистами, тут же наша городская администрация просто отдала группу, хотя до этого сопротивлялась. Я думаю, следующий этап — мы восстановим телебашню [смеется].

— Но ведь те, кто хочет построить храм, говорят, что они все благоустроят, расстеклят театр драмы, облагородят территорию.

— Эти люди декларируют что? Они хотят сделать наш город лучше к 300-летию. Соответственно, ребята, давайте делать. Я за все пункты, кроме строительства храма на драме. Ведь у Фонда Святой Екатерины есть ресурс, есть желание, но дефицит идей. Когда Фонд Святой Екатерины говорит, что они построят мост на Папанина, я целиком за фонд. Говорят: «Мы сделаем тропу здоровья для скандинавской ходьбы на ВИЗе» — я с ними. Когда они делают много другого хорошего, в том числе поддерживая интересные проекты в этом городе, я целиком и полностью на их стороне. Но когда, извините, они пытаются лишить нас сквера и реализовать откровенно неудачный проект в неудачном месте…

Улицы города за полгода до ЧМ-2018. Готовность принять туристов. Екатеринбург
Дмитрий Москвин тоже один из лидеров протеста, но с Фирсовым у него не сложилось. Один активист порвал другому рюкзак
Фото: Александр Мамаев © URA.RU

Личные амбиции для большинства из присутствующих важнее реального спасения сквера и общего дела. Вот это меня очень расстраивает, реально объективно расстраивает. Что касается той стороны, то очень много мне рассказывали, что у коллег из Фонда Святой Екатерины хвост, копыта, рога. А там даже серой не пахнет — они хорошие ребята. Мы с ними учились в одном университете, чуть ли не на одном этаже. Они вправе иметь другие представления. Если они готовы работать по понятиям и не ведут бесчестную игру — почему нет. В открытом противоборстве я готов, и я понимаю, что мы победим. Потому что сила — в правде. И в данном случае их проект сырой.

— Какая площадка под храм устроила бы вас?

— У нас изначально было 11, потом их стало уже 20. Все они лучше храма у драмы. Но расскажу о шести самых лучших. Храм можно поставить на воде. Но не у Космоса, а выше по течению, за Макаровским мостом, правее УрГУПСа. В устье реки Ольховки. Это позволит облагородить всю набережную в этом районе, а еще и решить проблему вечной пробки на Гражданской.

Еще символичнее было бы поставить храм на месте бывшей телебашни. А хоккейную «плюшку» можно поставить в любом месте. Например, на Щорса-Белинского. Какая разница? Ее задача все равно в том, чтобы лого УГМК из космоса было видно. Если же храм встанет на месте телебашни, то он отлично впишется в городскую панораму и мы вернем себе высотную доминанту. А сам храм станет знаком примирения медного гиганта и вольного города.

Пустырь Фурманова-Белинского тоже отличное место для храма. Как раз на гостевом маршруте, чтобы столичные чиновники видели: местная администрация без дела не сидит. А то, что это не в центре, так у Большого Екатеринбурга и центр тоже должен быть не маленьким. Отличная идея — поставить храм посреди Визовского пруда. На Большеконном, на острове Баран. Его будут видеть все пассажиры Транссиба. Отлично храм будет просматриваться с набережной ВИЗа. И из всех высоток центра.

Если же говорить о по-настоящему центральных местах, то почему не поставить храм на площади 1905 года? При этом даже Ленин не пострадает. Кафедральный собор стоял прямо напротив входа в горсовет. А трибуна под Лениным лишь сложена из камней того храма. И не только она, но и фундамент дома за 9-й гимназией. Тут проблема только одна. После строительства храма Святой Екатерины отцы церкви начнут восстанавливать кафедральный собор. А то, что два лучше одного, знают даже православные, потому, хотя идея и отличная, на подобный обмен РПЦ вряд ли пойдет.

Так поставьте храм на историческом месте. Вы добивались этого 10 лет. Не в урну же все эти старания. Сейчас можно реально сквер обменять на фонтан «Каменный цветок». Если унять амбиции и восстановить церковь в ее исторических границах. Это отличное компромиссное решение. И тут мы готовы договориться об этом с умеренными защитниками, которых большинство. Неясно, что останавливает в этой ситуации православных и зачем нам идти на конфликт?

— Если Андрей Козицын не согласится даже думать о переносе Ледовой арены УГМК?

— Хорошо, в таком случае мы просто возьмем и сделаем ответный подарок — переименуем город в Козицын. Форма должна соответствовать содержанию. Если все в этом городе принадлежит УГМК, и Екатеринбурга Чернецкого по факту уже нет и господин Тунгусов был последним его оплотом. В этой ситуации, получается еще раз, что жители Козицына чисто паразиты. А «козица» — кожаный мешок, кошелек. Потому Козицын — город богатый. Мы даже логотип уже нарисовали и запустим референдум. Потому что имя города — это вопрос, который волнует 90% горожан. Ну, это следующий этап, если мы не сможем договориться, у нас есть план Б. И, поверьте, есть и план Ц. Но об этом еще рано рассказывать.

Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus
Загрузка...