22 января 2022
21 января 2022

Как пандемия изменила здравоохранение в Свердловской области

Глава ТФОМС о миллиардных вливаниях,дорогих препаратах и доступности плановой помощи

© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Мобилизовать систему здравоохранения региона пришлось в экстренном порядке

Огромные средства система ОМС сейчас тратит на больных коронавирусом. При этом сделать тест на COVID бесплатно предлагают далеко не всем, кому он положен. О том, как пациентам защитить свои права, в интервью URA.RU рассказал директор регионального ТФОМС Валерий Шелякин.

— Валерий Александрович, насколько серьезно с финансовой точки зрения пациенты с коронавирусом «нагрузили» систему здравоохранения Свердловской области?

— Безусловно, нагрузка колоссальная: на сегодняшний день в Свердловской области расходы на диагностику и лечение пациентов с COVID-19 приближаются к трем с половиной миллиардам рублей, и это только деньги системы ОМС, то есть в этой сумме нет расходов на дополнительные «ковидные» выплаты врачам, переоснащение больниц, открытие обсерваторов.

Но на самом деле куда сложнее оказался не финансовый, а организационный вопрос — маршрутизация пациентов, сохранение неотложной и плановой помощи нековидным больным, обеспечение безопасности медперсонала. Эта огромная и незаметная со стороны работа легла на плечи правительства, минздрава, главных врачей. Мы со своей стороны старались помогать.

Открытие кабинета компьютерной томографии в ГКБ №40. Екатеринбург
Расходы на диагностику и лечение свердловчан с COVID-19 приближаются к 3,5 миллиардам рублей
Фото:

Понимаете, мы жили в системе, выстроенной годами: там, конечно, были ошибки, были проблемы, но она работала. А потом в один момент все перевернулось с ног на голову — и никто не знает, как правильно. Нас вирус каждый день учил: где лечить, как лечить, сколько это стоит.

— В чем еще заключалась помощь системы ОМС, помимо того, что вы давали деньги больницам?

— Самое смешное, что мы как раз не давали деньги больницам. В такой ситуации соблазн уйти «в смету» очень велик: отдал все деньги, что у тебя есть — и дальше голова не болит. Но как показывает практика, такие деньги заканчиваются очень быстро, а контролировать их расходование, напротив, крайне сложно. Поэтому здравоохранение, система ОМС и на федеральном, и на региональном уровне были изначально настроены на полное сохранение страхового принципа: деньги следуют за пациентом. Исходя из этой задачи мы формировали тарифную политику.

Мы сразу расширили федеральную модель оплаты — там было три модели пациентов от легкого до тяжелого состояния. Мы добавили лечение пациентов с крайне-тяжелым течением коронавируса. Этот тариф составил более 400 тысяч рублей, он включает в себя расходы на дорогие препараты, на пребывание в реанимационном отделении. Мы пересмотрели наши плановые расходы на диспансеризацию и профилактику. Поскольку они почти сразу после начала пандемии были приостановлены, то освободившиеся деньги были направлены в поликлиники, чтобы финансово поддержать первичное звено. Ввели тарифы и оплачиваем исследования на коронавирус и диагностику в целом.

Дезинфекция красной зоны Госпиталя ветеранов войн. Екатеринбург
Стоимость лечения одного «тяжелого» больного — порядка 400 тысяч рублей
Фото: Владимир Жабриков © URA.RU

Вместе с экспертами страховых компаний практически сразу занялись экспертизой, чтобы лечение, особенно в стационаре, соответствовало установленным минздравом России порядкам и стандартам. Экспертизы, конечно, было и остается очень много. За все время пандемии вышло 9 редакций методических рекомендаций по лечению ковида — и эксперты, по сути, изучали эти подходы вместе с врачами. Сегодня в экспертизу попадает 100% случаев амбулаторного лечения коронавируса, половина историй болезни в стационаре. И учитывая, что количество пациентов перенесших инфекцию, уже исчисляется парой десятков тысяч, нагрузка на экспертов, конечно, колоссальная.

— Уже есть результаты этой экспертизы?

— Результаты есть и есть, разумеется, над чем работать. Но должен сказать, что в основном это недочеты, которые не повлияли на исход заболевания. Мы все вместе продолжаем учиться, как бороться с новой болезнью. И это, возможно, прозвучит несколько цинично, но человеку, который попал в больницу с коронавирусом сегодня, повезло намного больше, чем такому же пациенту полгода назад: есть и клиническая практика, и эффективные препараты.

— Жалоб от пациентов стало больше?

— Что касается жалоб, то число обращений в страховые компании от граждан увеличилось существенно. Вопросы самые разные: начиная от того, как безопасно попасть на консультацию к узкому специалисту в поликлинику, до вопросов о том, нужно ли вызывать скорую помощь с симптомами ОРВИ, положен ли бесплатный тест на коронавирус.

— Кстати, а когда можно требовать бесплатный тест на коронавирус?

— Человеку, у которого участковый врач или фельдшер подозревает коронавирус, тест должен проводиться бесплатно. Если человек ложится на плановую госпитализацию, то также бесплатно. Если человек собирается в отпуск, в санаторий или планирует пройти исследование по своей инициативе, тест будет проводиться за его счет.

Если вы полагаете, что исследование должно быть проведено, но по какой-то причине не можете его пройти, то это повод побеспокоить страховую компанию, выдавшую вам полис ОМС. Я говорил об этом и до коронавируса: у нас сегодня есть реально работающий институт — институт страховых представителей. И часто эти люди оказывают пациентам огромную помощь: добиваются исследований, госпитализаций, помогают разрешить конфликты. Я искренне призываю всех обсуждать вопросы, возникающие при получении медицинской помощи, не на кухнях и не на форумах, а со своим страховщиком. Просто потому, что о ваших проблемах и органам управления здравоохранением, и системе ОМС становится известно тогда, когда вы о них заявляете.

Призывники в Областном Сборном Пункте «Егоршино». Свердловская область, Артемовский
Тест на ковид платный только в том случае, если человек проходит его по своей инициативе или планирует ехать в отпуск или санаторий
Фото: Анна Майорова © URA.RU

— В СМИ фигурировало много историй, касающихся неоказания медицинской помощи. Поясните пожалуйста, каким категориям пациентов медицинская помощь все-таки оказывалась, несмотря на пандемию, а каким нет?

— Была ограничена помощь, которую можно было оказать позже без угрозы жизни и здоровью пациента. Это диспансеризация, плановые консультации, исследования и операции. При этом экстренная и неотложная помощь оказывались в полном объеме. Я говорю об этом совершенно ответственно, потому что и мы, и минздрав, и профильный заместитель губернатора (заместитель Губернатора Свердловской области П.В. Креков — ред.) мониторим это практически в режиме онлайн. У нас не сократилось число госпитализаций при инфарктах и инсультах, регион сохранил онкологическую помощь, причем и в части химиотерапии, и в части хирургического лечения, полный объем помощи получают диализные больные…

Более того, у нас в регионе в этом году в разы выросло число телеконсультаций: пациенты отдельных профилей, страдающие хроническими заболеваниями, имеют возможность связаться с лечащим врачом по видеосвязи и рассказать о самочувствии, как-то скорректировать назначенное лечение. Понятно, что это не закрывает потребности в очных встречах, но…остальное будем наверстывать, когда позволит эпидситуация.

— Врачи и больницы финансово пострадали из-за отмены плановой помощи?

— Конечно, оказание плановой помощи — это источник огромной части дохода клиники по ОМС. Больше всего пандемия коснулась узкопрофильных учреждений — травматологических, офтальмологических, где основной объем помощи — плановый и где ограничения на плановую помощь не просто чувствительны, а критичны. По инициативе Федерального фонда ОМС мы внимательно проанализировали так называемые «выпавшие доходы» больниц, получили трансферт — около 1 миллиарда рублей — и сейчас распределяем его таким образом, чтобы у больниц ни в коем случае не было долгов ни перед персоналом, ни перед поставщиками товаров и услуг.

Дезинфекция красной зоны Госпиталя ветеранов войн. Екатеринбург
Узкопрофильным учреждениям придется компенсировать «выпавшие» из-за ограничений на плановую помощь доходы
Фото: Владимир Жабриков © URA.RU

— Есть понимание, как мы будем жить после пандемии?

— Я выскажу, возможно, несколько странную и даже пафосную с точки зрения сегодняшнего дня мысль. Мы все — против своей воли — получили очень серьезный урок — и пациенты, и врачи — абсолютные герои этой весны, лета, и, похоже, осени и зимы. И все те, кто принимает решения, законы, проводит эти бесчисленные совещания по ВКС. Такой, знаете, урок смирения и ответственности. Система меняется на глазах, то, на что когда-то уходили месяцы, сегодня меняется за часы или дни. Это тяжелый, но очень полезный опыт. Так что дальше будем жить с учетом этого опыта. Минздраву предстоит по мере снятия ограничений в полном объеме восстановить плановую помощь, больницам — войти в привычный лечебный и экономический процесс, страховым компаниям — вернуть людей в поликлиники на диспансеризацию и профилактику. Думаю, надо запастись терпением, и все получится.

Этим интервью с руководителем ТФОМС Валерием Шелякиным мы открываем серию публикаций «Адвокат пациента». В них представители страховых компаний объяснят читателям, как избежать проблем при взаимодействии с медучреждениями или решить их, если сложности уже возникли.

Огромные средства система ОМС сейчас тратит на больных коронавирусом. При этом сделать тест на COVID бесплатно предлагают далеко не всем, кому он положен. О том, как пациентам защитить свои права, в интервью URA.RU рассказал директор регионального ТФОМС Валерий Шелякин. — Валерий Александрович, насколько серьезно с финансовой точки зрения пациенты с коронавирусом «нагрузили» систему здравоохранения Свердловской области? — Безусловно, нагрузка колоссальная: на сегодняшний день в Свердловской области расходы на диагностику и лечение пациентов с COVID-19 приближаются к трем с половиной миллиардам рублей, и это только деньги системы ОМС, то есть в этой сумме нет расходов на дополнительные «ковидные» выплаты врачам, переоснащение больниц, открытие обсерваторов. Но на самом деле куда сложнее оказался не финансовый, а организационный вопрос — маршрутизация пациентов, сохранение неотложной и плановой помощи нековидным больным, обеспечение безопасности медперсонала. Эта огромная и незаметная со стороны работа легла на плечи правительства, минздрава, главных врачей. Мы со своей стороны старались помогать. Понимаете, мы жили в системе, выстроенной годами: там, конечно, были ошибки, были проблемы, но она работала. А потом в один момент все перевернулось с ног на голову — и никто не знает, как правильно. Нас вирус каждый день учил: где лечить, как лечить, сколько это стоит. — В чем еще заключалась помощь системы ОМС, помимо того, что вы давали деньги больницам? — Самое смешное, что мы как раз не давали деньги больницам. В такой ситуации соблазн уйти «в смету» очень велик: отдал все деньги, что у тебя есть — и дальше голова не болит. Но как показывает практика, такие деньги заканчиваются очень быстро, а контролировать их расходование, напротив, крайне сложно. Поэтому здравоохранение, система ОМС и на федеральном, и на региональном уровне были изначально настроены на полное сохранение страхового принципа: деньги следуют за пациентом. Исходя из этой задачи мы формировали тарифную политику. Мы сразу расширили федеральную модель оплаты — там было три модели пациентов от легкого до тяжелого состояния. Мы добавили лечение пациентов с крайне-тяжелым течением коронавируса. Этот тариф составил более 400 тысяч рублей, он включает в себя расходы на дорогие препараты, на пребывание в реанимационном отделении. Мы пересмотрели наши плановые расходы на диспансеризацию и профилактику. Поскольку они почти сразу после начала пандемии были приостановлены, то освободившиеся деньги были направлены в поликлиники, чтобы финансово поддержать первичное звено. Ввели тарифы и оплачиваем исследования на коронавирус и диагностику в целом. Вместе с экспертами страховых компаний практически сразу занялись экспертизой, чтобы лечение, особенно в стационаре, соответствовало установленным минздравом России порядкам и стандартам. Экспертизы, конечно, было и остается очень много. За все время пандемии вышло 9 редакций методических рекомендаций по лечению ковида — и эксперты, по сути, изучали эти подходы вместе с врачами. Сегодня в экспертизу попадает 100% случаев амбулаторного лечения коронавируса, половина историй болезни в стационаре. И учитывая, что количество пациентов перенесших инфекцию, уже исчисляется парой десятков тысяч, нагрузка на экспертов, конечно, колоссальная. — Уже есть результаты этой экспертизы? — Результаты есть и есть, разумеется, над чем работать. Но должен сказать, что в основном это недочеты, которые не повлияли на исход заболевания. Мы все вместе продолжаем учиться, как бороться с новой болезнью. И это, возможно, прозвучит несколько цинично, но человеку, который попал в больницу с коронавирусом сегодня, повезло намного больше, чем такому же пациенту полгода назад: есть и клиническая практика, и эффективные препараты. — Жалоб от пациентов стало больше? — Что касается жалоб, то число обращений в страховые компании от граждан увеличилось существенно. Вопросы самые разные: начиная от того, как безопасно попасть на консультацию к узкому специалисту в поликлинику, до вопросов о том, нужно ли вызывать скорую помощь с симптомами ОРВИ, положен ли бесплатный тест на коронавирус. — Кстати, а когда можно требовать бесплатный тест на коронавирус? — Человеку, у которого участковый врач или фельдшер подозревает коронавирус, тест должен проводиться бесплатно. Если человек ложится на плановую госпитализацию, то также бесплатно. Если человек собирается в отпуск, в санаторий или планирует пройти исследование по своей инициативе, тест будет проводиться за его счет. Если вы полагаете, что исследование должно быть проведено, но по какой-то причине не можете его пройти, то это повод побеспокоить страховую компанию, выдавшую вам полис ОМС. Я говорил об этом и до коронавируса: у нас сегодня есть реально работающий институт — институт страховых представителей. И часто эти люди оказывают пациентам огромную помощь: добиваются исследований, госпитализаций, помогают разрешить конфликты. Я искренне призываю всех обсуждать вопросы, возникающие при получении медицинской помощи, не на кухнях и не на форумах, а со своим страховщиком. Просто потому, что о ваших проблемах и органам управления здравоохранением, и системе ОМС становится известно тогда, когда вы о них заявляете. — В СМИ фигурировало много историй, касающихся неоказания медицинской помощи. Поясните пожалуйста, каким категориям пациентов медицинская помощь все-таки оказывалась, несмотря на пандемию, а каким нет? — Была ограничена помощь, которую можно было оказать позже без угрозы жизни и здоровью пациента. Это диспансеризация, плановые консультации, исследования и операции. При этом экстренная и неотложная помощь оказывались в полном объеме. Я говорю об этом совершенно ответственно, потому что и мы, и минздрав, и профильный заместитель губернатора (заместитель Губернатора Свердловской области П.В. Креков — ред.) мониторим это практически в режиме онлайн. У нас не сократилось число госпитализаций при инфарктах и инсультах, регион сохранил онкологическую помощь, причем и в части химиотерапии, и в части хирургического лечения, полный объем помощи получают диализные больные… Более того, у нас в регионе в этом году в разы выросло число телеконсультаций: пациенты отдельных профилей, страдающие хроническими заболеваниями, имеют возможность связаться с лечащим врачом по видеосвязи и рассказать о самочувствии, как-то скорректировать назначенное лечение. Понятно, что это не закрывает потребности в очных встречах, но…остальное будем наверстывать, когда позволит эпидситуация. — Врачи и больницы финансово пострадали из-за отмены плановой помощи? — Конечно, оказание плановой помощи — это источник огромной части дохода клиники по ОМС. Больше всего пандемия коснулась узкопрофильных учреждений — травматологических, офтальмологических, где основной объем помощи — плановый и где ограничения на плановую помощь не просто чувствительны, а критичны. По инициативе Федерального фонда ОМС мы внимательно проанализировали так называемые «выпавшие доходы» больниц, получили трансферт — около 1 миллиарда рублей — и сейчас распределяем его таким образом, чтобы у больниц ни в коем случае не было долгов ни перед персоналом, ни перед поставщиками товаров и услуг. — Есть понимание, как мы будем жить после пандемии? — Я выскажу, возможно, несколько странную и даже пафосную с точки зрения сегодняшнего дня мысль. Мы все — против своей воли — получили очень серьезный урок — и пациенты, и врачи — абсолютные герои этой весны, лета, и, похоже, осени и зимы. И все те, кто принимает решения, законы, проводит эти бесчисленные совещания по ВКС. Такой, знаете, урок смирения и ответственности. Система меняется на глазах, то, на что когда-то уходили месяцы, сегодня меняется за часы или дни. Это тяжелый, но очень полезный опыт. Так что дальше будем жить с учетом этого опыта. Минздраву предстоит по мере снятия ограничений в полном объеме восстановить плановую помощь, больницам — войти в привычный лечебный и экономический процесс, страховым компаниям — вернуть людей в поликлиники на диспансеризацию и профилактику. Думаю, надо запастись терпением, и все получится. Этим интервью с руководителем ТФОМС Валерием Шелякиным мы открываем серию публикаций «Адвокат пациента». В них представители страховых компаний объяснят читателям, как избежать проблем при взаимодействии с медучреждениями или решить их, если сложности уже возникли.
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Загрузка...