Добровольцы из России проложили дорогу в Сирию

«Подъехать на пикапах, пострелять — воюют как колумбийские наркобароны!» ИНТЕРВЬЮ очевидца

© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Некогда благополучная Сирия сейчас лежит в руинахФото из аккаунта Кирилла Романовского в "Фейсбуке"

Не секрет, что в рядах бойцов «Исламского государства», запрещенной террористической организации, находятся тысячи россиян. О тех же, кто воюет против ИГ, известно крайне мало. Наших нет в армии Асада, но зато русские «псы войны» есть в курдском ополчении. Кто они, как попадают на войну и чему учат «курдских братьев» — в эксклюзивном интервью «URA.Ru» рассказал военный специалист, на днях вернувшийся из Сирии.

По данным российских спецслужб, сегодня в вооруженных рядах «Исламского государства» воюют от 1800 (по данным МВД) до 2,5 тысяч человек (данные ФСБ).

На другой стороне фронта тоже есть добровольцы из России. Правда, не в правительственных войсках.

«Там, где я бывал, я не встретил ни одного нашего добровольца, — признался „URA.Ru“ журналист LifeNews Семен Пегов. — Единственное — однажды снимал репортаж о черкесском батальоне, но это местные черкесы, потомки тех переселенцев, которые покинули Кавказ 200 лет назад, когда Россия его завоевывала. Сейчас они воюют на стороне государства».

«В сирийской армии российских добровольцев действительно нет, — подтверждает военкор Федерального агентства новостей Кирилл Романовский.

На мой взгляд, те, кто рвется туда, будут больше мешать, чем помогать: слишком серьезные языковые проблемы.

Представьте: появляется вдруг какая-то добровольческая рота или взвод, который не знаком ни с местностью, ни с традициями, не может нормально коммуницировать с войсками. Да и статус этих бойцов будет непонятен, особенно при условии участия там наших войск».

Журналист Кирилл Романовский в Сирии Фото из аккаунта Кирилла Романовского в «Фейсбуке»

Однако главная причина того, почему в войсках Асада нет русских ополченцев — отсутствие надобности в них. "В сирийской армии нет такого дефицита людей, какой в свое время был у «Исламского государства» и нет такой цели, как у ИГ: подмять под себя все мусульманские страны, — говорит военкор, поясняя, что именно наполеоновские планы сподвигли ИГИЛ вербовать сторонников по всему миру. «У них существуют специальные курсы предварительной подготовки, и я уверен, что есть отдельные таджикские отряды, отдельно — русскоязычные, которые формируются из жителей СНГ», — говорит Романовский.

Зато российских добровольцев сегодня запросто можно встретить в Сирии в составе курдского ополчения, воюющего одновременно и против ИГ, и против «ан-Нусры» (еще одной запрещенной в России террористической организации — прим.ред.), и против турок. «Я знаю о трех наших добровольцах в отрядах народной самообороны (YPG), — говорит корреспондент ФАН. — Первый — это юрист из Москвы, который весной прославился своим интервью. Сейчас, насколько мне известно, он находится в столице и на контакт ни с кем из журналистов не идет. Второй — Миша Сергеев — погиб в июле в бою с турками».

Третий — это доброволец Максим с позывным Норман, приехавший в Сирию из Донбасса. «Я знал его лично, мы с ним встречались еще в Луганске, — вспоминает Романовский. — Я очень удивился, узнав, что он в Рожаве, и тем более — что мы с ним там не пересеклись. И когда нам позвонили от командования и сообщили: „Тут русский погиб, вас интересует?“ — конечно же, мы поехали. Выяснилось, что это тот самый Макс».

Ополченец Норман выжил в Донбассе и погиб в далекой Сирии Фото из группы «Гуманитарная помощь ГБР „Бэтмен“», «ВКонтакте»

Подробности гибели Нормана широко обсуждались в донбасских соцсетях. "Макс вместе с товарищем ошиблись дорогой и выехали к Евфрату, — сообщалось в группе «Гуманитарная помощь ГБР „Бэтмэн“». — На подъезде к мосту (ехали вдоль берега без света) сработал фугас: предположительно, его подорвали дистанционно с другого берега. Тачка улетела в реку, от парней остались какие-то ошметки. То, что привезли, по большей части невозможно идентифицировать: то ли одежда, то ли части разгрузки".

Однако гибель одного или даже нескольких бойцов не остановит приток добровольцев в Курдистан. По данным «URA.Ru», их может быть гораздо больше, чем считанные единицы. О том, что делают в Сирии наши добровольцы, агентству рассказал Георгий Закревский — военный специалист, бывший инструктор по боевой подготовке одного из подразделений Новороссии. На днях он вернулся из месячной поездки в Сирию.

— Как туда попадают российские добровольцы?

— Основной маршрут — через Турцию: летят в Анталью, потом по трассе вдоль побережья добираются до города Тарсус, затем — до Алтынёзю. От него идут с проводниками на юго-запад по побережью, через узкий коридор, который не контролируется. Второй вариант — на лодках вдоль того же побережья, это несколько проще, но дольше. От Алтынёзю можно также двигаться на юго-восток — тоже попадаем к курдам. Окна, естественно, непостоянные: бывает, что Турция наглухо блокирует, но бывает и более-менее спокойно.

Кроме того, из Турции можно попасть к курдам и через север Ирака, но это гораздо дальше, соответственно, более затратно и по деньгам, и по времени. Наконец, третий вариант — долететь до Бейрута и перейти границу: она там абсолютно прозрачная. Но это намного дороже, и там свои трудности: например, если в загранпаспорте есть штамп Израиля, в Ливан вы не попадете.

Впрочем, наши — своеобразные люди, особенно те, кто из Донбасса: у некоторых не то, что виз — загранпаспортов нет.

И они добираются через Азербайджан в Турцию и вполне нормально попадают в Сирию без документов — с общегражданским российским паспортом.


Русские добровольцы прилетают в Анталью под видом туристов, доезжают до приграничных городов, дальше — тропами. КЛИКАБЕЛЬНО.Схема: Андрей Гусельников, google.ru

 — Группами или поодиночке?

— Объединяются в небольшие группы: проводники по одному человеку не водят. Там же по ходу дела и знакомятся. Или кто-то кого-то с собой берет — кто там уже был. Так же как я, когда ездил во вторую поездку в Донбасс, заехал на базу, где ждали добровольцы, и прихватил с собой двоих ребят.

— В курдском ополчении уже есть подразделения из российских добровольцев?

— Для отдельных подразделений наших там не хватает: бывает по одному-два, по пять человек в отряде. Россияне среди арабов пользуются определенными преференциями, правда, в зависимости от того, кто что из себя представляет. Те, кто поопытнее, пытаются выступать инструкторами, советниками — не просто участвовать в боях, а как-то организовывать эту массу.

— Получается?

— Фифти-фифти. Сидеть в горах в своих укреплениях они и так умеют. Другой вопрос, что они почти только этим и занимаются — никаких наступательных действий нет, этому их, конечно же, надо учить. Как в Новороссии, когда я ополченцев учил с нуля — как носить оружие на ремне. В Сирии еще хуже. Вспомните советское время, когда наши инструктора их учили-учили — и пехотинцев, и пилотов, и технику туда закачивали, а Израиль их разбил в течение нескольких дней. Курды, конечно, помотивированней, чем обычные арабы, но все равно все очень печально. Военное дело ведь требует знаний и ума, а курды — крестьяне от сохи, в большинстве своем неграмотные.

— На каком языке происходит общение?

— Курды говорят даже не на арабском — у них тюркские наречия. Кто-то плохо, но может говорить по-английски, иногда попадается кто-то, кто с трудом говорит по-русски. А иногда совсем без языка — на уровне жестов и улыбок.

— Отношение к русским?

— В бывших «наших» странах — Ливан, Сирия — русских помнят еще по советским временам, хорошо относятся и ждут.

— Многие российские добровольцы становятся инструкторами?

— Крайне мало. Профессиональных инструкторов я во всяком случае там не знаю. Есть те, кто имел какой-то реальный опыт боевых действий, например, десантники, воевавшие в Чечне, но их тоже немного. Профессионалов с хорошим командирским опытом практически нет.

— Тогда что за люди в курдском ополчении?

— Разные. Принимают всех. Либо гражданские, которым пришлось взять в руки оружие, либо любители пострелять — что из России, что из Новороссии, которые как раз за этим туда и едут. Есть «профессиональные ездуны», которые много где уже побывали — Югославия, Чечня, Новороссия, сейчас Сирия. У них, конечно, боевой опыт есть, и это уже хорошо. Если человек долго воюет и в течение всего это времени остается жив, естественно, что он приобретает какие-то умения и навыки.

Потери в Сирии — серьезные с обеих сторон Фото из Фейсбука Кирилла Романовского

Что сейчас происходит на фронте?

— До недавнего времени были в основном позиционные бои, которые даже и боями-то назвать нельзя — так, периодические перестрелки: никто никуда не двигается. Но в последние дни из-за участия российских ВКС ситуация изменилась: сейчас уже не игиловцы наступают, а правительственные войска и курдское ополчение, за последние дни было взято порядка 50 населенных пунктов. Наступление прошло по провинциям Алеппо, Латакси, Идлиб, Хомс, Дамаск. Правительственные войска сейчас готовятся окружить город Аль-Хазер, который является опорным пунктом «ан-Нусры» в данной провинции.

Террористы сейчас демотивированы: насколько я знаю, большая часть таких же любителей пострелять и поездить по горячим точкам, только с их стороны, сейчас просто разбегается: никто не ожидал того, что делает наша авиация.

Российские самолеты на авиабазе Хмеймим Сирия., пилот, летчик, Сирия, хмеймим
Военнослужащий российского контингента в Сирии. Фото — военнослужашего

— Вы считаете, наши авиаудары действительно серьезно помогают?

— Конечно! От американских налетов никакого эффекта не было, а у нас все очень точно, массированно, по конкретным точкам, с хорошими разведданными, практически каждый удар находит свою цель. Среди бойцов ИГ далеко не все — сумасшедшие фанатики, для них это послужило очень хорошим демотиватором: кто-то отказывается воевать, кто-то пытается оттуда выехать, а кто-то просто сидит на месте без желания нападать. Тем более что бойцы из игиловцев — никакие. Им бы подъехать на пикапах, пострелять — воюют как колумбийские наркобароны. Но противники террористов — еще более никакие бойцы. Наступление, которое сегодня идет на фронтах Сирии, успешно именно благодаря нашим авиаударам.

— Как вы расцениваете возможность создания государства Курдистан?

— Маловероятно. Максимум, что сможет сделать сирийский лидер Башар Асад — дать им широкую автономию, и они на нее согласятся. Может быть, не такую широкую, как они надеются, но отдельного государства им создать не дадут. Да и мы не заинтересованы превращать территорию Сирии и Ирака в несколько диких удельных княжеств — будет сделано все, чтобы эти страны сохранились.

— История получается затяжной?

— По-любому: мы же не будем влезать туда наземной армией. Мы участвуем ровно настолько, насколько надо. Если поначалу мы объясняли Западу и Америке, что есть правильно и неправильно, то теперь показали это на деле. Показали резко, и, как всегда, для них неожиданно. И дело не только в Сирии и даже не в том, что это один из немногих оставшихся регионов, где мы имеем влияние. Дело в глобальном противостоянии: сегодня мы показываем, кто есть кто.

— Как вы оцениваете замораживание конфликта в Донбассе?

— Это, наверное, оптимальный вариант, а то была полная неопределенность: ни «да», ни «нет» никто не говорил. Сейчас мы еще немного продвинемся в своих геополитических позициях, разберемся с Сирией, сделаем некоторые другие дела, а потом в любой момент сможем разморозить конфликт на Юго-Востоке Украины — сразу до границ областей. К тому же никто не отменял «работу» с другими областями Украины. Как в Сирии: «Прошли немного вперед, закрепились, затем еще немного вперед» — так же будет и во всей нашей внешней политике.

Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus
Загрузка...