Начался непростой процесс по делу владельца Infiniti, стрелявшего в водителя грейдера. Мать подсудимого: «Заложила квартиру, чтобы купить ребенку авто!». Судья: «Что ж не Оку?» Смех, слезы и любовь в ФОТОрепортаже из зала суда

01 июля 2011 в 18:56
Размер текста
-
17
+
Сегодня, 1 июля, в Свердловском областном суде начался процесс по делу уроженца Чечни, владельца Infiniti fx-35 Тимура Мусаева, который в ноябре прошлого года после конфликта на дороге выстрелил в лицо владельцу погрузчика Евгению Петрову из травматического пистолета. Петров три месяца провел в больнице, перенес две операции и почти ослеп на правый глаз. Мусаев, который скрылся с места ЧП, а потом, узнав о том, что объявлен в розыск, все-таки явился в милицию с адвокатами и представителями чеченской диаспоры последние полгода провел в СИЗО №1. Ему предъявлено обвинение по части 3 статьи 30 УК РФ - пункт «и» части 2 статьи 105 УК РФ («Покушение на убийство из хулиганских побуждений»).  
 
Как передает корреспондент «URA.Ru», первое заседание длилось 3,5 часа. Евгению Петрову с самого начала процесса пришлось выдержать моральный натиск: в зал судебных заседаний он зашел под шипящие комментарии группы друзей и родственников Мусаева.
 
 
 
Молодые люди из группы поддержки Тимура Мусаева пытались доказать журналистам, что «все всё врут». Но как только им предлагали проявить свое красноречие на камеру, они возмущенно ретировались
 
Сам Мусаев, находившийся в стеклянной камере, при появлении в зале знакомых лиц заулыбался, показывая друзьям и родным жестами, что у него «все хорошо».
 
 
 
Первым был допрошен Петров. Сегодня он защищал себя сам. Его адвокат приступит к процессу только со следующего заседания, а брат - свидетель ЧП - уехал до начала заседания по срочному звонку.
 
 
 
Петров рассказал о том, что около 20 часов вечера 30 ноября 2010 года сам сел за руль погрузчика и поехал на улицу Синяева, 8, чтобы вытащить из сугробов застрявшую там еще в обед фуру. Подцепив тягач, он начал маневр. Но в нескольких метрах впереди него встала черная Infiniti fx-35, перегородив узкую проезжую часть. Из нее вышел Тимур Мусаев и направился в киоск. Евгений попросил убрать машину с дороги. «Ты же сам водитель, видишь, что мешаешь!», - вспомнил Петров свои слова. И на это, говорит, получил от Мусаева ответ в духе: «Мне наплевать на ваши проблемы, я хочу пить и иду за водой». Вернувшись, Мусаев подошел к погрузчику, потребовал, чтобы Петров вышел. После этого мужчины схватили друг друга за грудки. За происходящим наблюдал брат Евгения Петрова Максим, но в конфликт не вмешивался. Оттолкнув Петрова, Мусаев крикнул: «Хана тебе! Я тебя сейчас укокошу!» и направился к своей машине.
 
«У-ко-ко-шу. Не торопитесь, я записываю, - прервал Петрова судья Сергей Плотников. - Он точно так сказал?»
 
«Точное слово не помню. Может «грохну», - пояснил Петров.
 
 
 
Судье Сергею Плотникову приходилось уточнять почти каждую фразу говоривших: их показания менялись много раз
 
Из своей машины, по словам пострадавшего, Мусаев уже вернулся с пистолетом в руке, перезарядил его, прицелился, и с расстояния полметра-метр выстрелил Петрову в лицо. О дальнейшем, по слова Петрова, он знает со слов брата Максима: тот подбежал к Мусаеву, попытался применить неработающий, выданный ему на работе как бухгалтеру электрошокер, но Тимур вырвался, сел в свою Infiniti и уехал.
 
 
 
Петров рассказывал спокойно, называя своего оппонента исключительно по имени – Тимур. На протяжении всей его речи Мусаев смеялся, качал головой, а по окончании допроса, рисуясь, громко сказал: «Это бред полный!». С обвинениями он категорически не согласен и виновным себя не признает.
 
Адвокат Мусаева задал Петрову несколько вопросов, попытавшись свести разговор к тому, что пострадавший, возможно, нарушил Правила дорожного движения, перегородив проезд техникой, и не имел права требовать с Мусаева убрать машину с дороги. «Я не требовал, - прервал его Петров. - Я попросил!».
 
После этого суд выслушал мать Мусаева Раису Шахтиеву.
 
 
 
Раиса Шахтиева считает, что во всем виноват национальный вопрос. И ее сын не способен стрелять в человека. «Разве такое может делать человек, который почти получил высшее образование?», - обескуражила она всех
 
Ее речь была эмоциональной, сбивчивой, срывающейся на плач. «Вторая чеченская война, 11 лет назад мы бежали в Екатеринбург, чтобы выжить, работали круглые сутки на Таганском рынке, разгружая чужие КАМАЗы, я пережила пять тяжелых операций, в 90-м году мне удалили легкое, - начала она. - Мой единственный сын. Я хотела, чтобы он учился на юриста. Он поступил в уральскую юридическую академию на заочное, но не окончил ее. Я заложила свою квартиру, взяла кредит и купила ему Infiniti».
 
«Что ж не Оку?», - вставил судья.
 
«Что в жизни видел мой мальчик? Войну! У него не было ничего. Я всегда его учила – не курить, не пить, в казино не ходить, не убивать. И он хороший. Его единственный недостаток – он очень любит красивых женщин. Если меня спросить, я бы хотела, чтобы это меня убили…», - сбилась вдруг Раиса Шахтиева.
 
Но заняв свое место в зале, она быстро пришла в себя и уже через минуту стыдливо смеялась, когда 24-летняя девушка ее сына Алена Пилюшенко, давая показания, рассказывала, что «живет с Тимошей три года».
 
 
 
«Он мне заменил маму и папу, потому что, когда мы познакомились, родители были против, и сейчас не приветствуют, он мне…», - тут Алена, кажется, попыталась заплакать.
 
«Алена, я прошу Вас! Больше металла в голосе», - подбодрил девушку судья.
 
 
 
Алена собралась. Да так, что под конец допроса громко перебивала судью и гособвинителя, доказывая, что расхождения в ее ранних показаниях связаны с тем, что следователи записывали ее слова не правильно, а она хоть и подписывала, что «с ее слов записано верно», не согласна с этим. Вместо ответов на вопросы, кричала Петрову: «Все вы на рынке такие, кричите: «Пусть одним чуркой меньше будет!» 
 
«Секундочку, мы не на рынке! Мы на улице Синяева, рассматриваем конфликт. Уберите эмоции, предположения, нам нужны только факты. Что вы видели?», - вернул процесс в русло судья Сергей Плотников.
 
В своей версии Алена Пилюшенко перевернула всю историю ровно наоборот: припарковав Infiniti перед погрузчиком, они никому не мешали, разговаривали со всеми вежливо и сообщили Петрову, что уедут через минуту. Но в ответ услышали слово «чурка» (то самое слово, спровоцировавшее выстрел, и которого не оказалось в ранних показаниях Алены). А потом и вовсе на Мусаева напали, применив к нему действующий электрошокер. Более того, Мусаев не стрелял сам – его заставили выстрелить, ударив по руке. И вообще, он бросился к пострадавшему, но ему не дали: брат Евгения Петрова Максим угрожал ему новым ударом электрошокера и даже устрашающе подошел к машине, где сидела Алена. Пришлось вырываться силой и срочно уезжать.
 
 
 
Все время пока говорила Алена, Тимур Мусаев смотрел на нее влюбленными глазами
 
«А след от электрошокера был? Вы обращались в больницу?», - спросил судья. «Обратились, когда началось следствие», - ответила Алена.
 
В своих показаниях она указала, что перед происшествием Мусаев провел месяц в Грозном, похоронив брата. Он был подавлен. После возвращения она впервые увидела у него оружие. Травматический пистолет, из которого Мусаев стрелял в Петрова, так и не был найден.
 
«Тима спокойный и справедливый ко всем. Он ни на кого не прыгает», - говорила о любимом Алена Пилюшенко.
 
«Может вы другое слово подберете вместо «прыгает»?», - поежился судья, а в группе поддержки Тимура Мусаева начались шикаюшие обсуждения и хихиканье.
 
«Единственное в чем он неуравновешен, так это в любви ко мне», - закончила характеристику Тимура Алена.
 
«Нормально!», - похвалила ее, возможно, будущая свекровь. 
 
 
 
Тимур Мусаев не признает своей вины. Слова пострадавшего Евгения Петрова он назвал «полным бредом»
 
Выслушав стороны, Сергей Плотников задал последний вопрос Евгению Петрову: почему показания сторон настолько разнятся? «Потому что адвокат и родня Тимура не хотят, чтобы он сел в тюрьму», - просто ответил Евгений. Это было дополнением к важному обстоятельству, о котором говорили чуть ранее: после очной ставки к Петрову подходил Мусаев и просил «договориться по-хорошему, без милиции».
 
 
 
Алена Пилюшенко потерпевшим в этом деле считает не Евгения Петрова, а Тимура Мусаева, что и попыталась доказать
 
Перерыв в процессе объявлен до 11 часов 6 июля. На следующем заседании суд выслушает версию самого Тимура Мусаева, также будет допрошен еще один главный свидетель – брат Максим Петров.    
 
В коридорах Евгения Петрова ждали журналисты, но отвечать на вопросы ему пришлось под комментарии все той же группы поддержки Мусаева. «Вы все врете, а вы журналисты, все разжигаете! Тут национальный вопрос», - волновались они и убегали от камер.
 
«Я был готов к такой реакции, - ответил «URA.Ru» Евгений Петров. - Но я и моя семья живем спокойно».
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Система Orphus
Загрузка...