25 мая 2019
24 мая 2019

«Мы сами решаем, что посадить на своем огородике: цветы, картошку или коноплю»

Новые роли жен екатеринбургских олигархов, неожиданно появившегося Олега Гусева и православного Анатолия Никифорова

Ксения Фикс
© Служба новостей «URA.RU»
19 ноября 2014 в 21:25
Размер текста
-
17
+
Лукавое государство отказывает в любви к благотворительности, потому что боится: на смену ей придет гражданская активность фото — Владимир Жабриков, Александр Мамаев, Игорь Меркулов, Карина Ванеш, Александр Соколов

Приближается Новый год. Это не только праздник, но последний шанс для тех, у кого есть деньги, «засветиться» в качестве благотворителей. Страдать будут, в основном, воспитанники детских домов: на них обрушится шквал подарков — от бесплатного посещения представлений в цирке до десятков тонн конфет. А потом все замрет до следующего декабря. Поэтому «URA.Ru» решило выяснить, может ли благотворительность быть вредной и как воспринимать слова Кахи Бендукидзе: «Благотворительность я не люблю. Когда у меня появляются лишние деньги, у меня достаточно родственников, которым я должен помогать».

У этого высказывания есть продолжение. «Но я буду поддерживать ваш оркестр, — заявил когда-то ныне покойный олигарх на желание директора филармонии Александра Колотурского увидеть Уралмашзавод генеральным спонсором. — Потому что, во-первых, я вижу нормально организованный менеджмент. А, во-вторых, эту помощь я рассматриваю как социальный налог на той территории, где работает мой завод».

Очень медленно благотворительность занимает в российском социуме должное место. При этом, сложности испытывают и те, кто в помощи нуждается, и те, кто ее получает. «URA.Ru» решило разобраться, кто, зачем и для чего жертвует — деньгами, силами, временем. И почему эти жертвы зачастую анонимны или сомнительны.


«Желание помогать — это основное качество для политика», — говорил Анатолий Никифоров семь лет назад, будучи рядовым депутатом Гордумы Екатеринбурга

Соучредитель «Таганского ряда» Анатолий Никифоров может гордиться храмом Серафима Саровского и скрывать, сколько было потрачено на его строительство. Депутат и директор цирка Анатолий Марчевский любит рассказывать о благотворительных представлениях для воспитанников детских домов и многодетных семей. И никогда не расскажет о том, чего это стоит для цирка. Галина Пумпянская, отдавая себя благотворительному фонду «Синара», старается сохранить себя, как человека непубличного. Вице-спикер областного Законодательного собрания Георгий Перский ежемесячно отдает свою парламентскую зарплату нуждающимся, предпочитая говорить о чем угодно — от коллекции портсигаров до любимых песиков, но только не о тех, кому помогает.

Лукавство от государства

В ответ на такую сознательность, сопровождаемую стеснительностью, государство делает вид, что ему благотворительность безразлична. Существующие сейчас преференции для меценатов не дают экономической выгоды. А отсутствие еще и моральной стимуляции благотворителей оставляет нуждающихся один на один с немногочисленными вариантами решения проблемы «где найти деньги».

Те, кто занимается благотворительностью профессионально (и полагает, что именно профессионализма, в первую очередь, этому явлению не хватает), считают, что необходимо понимать: «благотворительность — это гражданский инструмент изменения социума». Мы сами решаем, что посадить на своем маленьком огородике: цветы, картошку или коноплю.

Соседи собрали по сто рублей — поставили скамейку перед домом. Студенты скинулись по полтиннику — поменяли смеситель в душевой. Дальше — больше. И вдруг, в сотый раз организовывая помощь кому-то, делая что-то для кого-то, приходит понимание — твои возможности не ограничиваются разовым изменением мира вокруг себя. Так, например, из лидера движения «Дорогами добра» Валерия Басая рождается новый игрок на политической арене.

Посиделка с Александром Бречаловым. Екатеринбург, басай валерий, бречалов александр
Сохранив верность движению «Дорогами добра», Валерий Басай (слева) сегодня чаще заметен не на благотворительных акциях, а на политических тусовках

«Мне кажется, равнодушие государства по отношению к благотворительности, — это лукавство, — Считает Алла Петрова-Лемачко, заместитель директора по развитию свердловской филармонии. — Наша власть прекрасно понимает силу благотворительности». По ее мнению, торможение различных законодательных актов, регулирующих или стимулирующих деятельность благотворителей, позволяет сдерживать развитие гражданского общества.

Именно боязнь социальной активности превратила в России благотворительность в «социальную ответственность бизнеса». И именно она под соусом пожертвований нашла прописку в крупных компаниях. Взяв за основу западные стандарты, где через социальную ответственность корпораций транслируется их лояльность местному сообществу. Именно об этом, без соплей, и говорил Бендукидзе. И это же, но под соусом из соплей, очень часто преподносится в формате благотворительных фондов при крупных компаниях и холдингах.

Анонимность — не порок

О жене Константина Погребинского, соучредителя Общества «Малышева 73» — Юлии — рассказывают как об одном из редких благотворителей. Хотя ее имя известно лишь узкому кругу людей, получающих помощь, она системно и целенаправленно помогает талантливым детям. И даже хотела зарегистрировать свой фонд. Но... к сожалению, не получилось.

О тех, кто откликается на просьбы «отправить смс», перечислить любую сумму, откликнуться на призыв спасающих Жанну Фриске и жителей Дальнего Востока от последствий наводнения, информации еще меньше. Но в этих случаях хотя бы выполняется главное требование — общество должно понимать, на что и кому оно дает деньги. Не важно, на лечение ребенка или на строительство питомника для бездомных собак, но это должна быть конкретная, реальная сумма, просчитанная и обоснованная. К сожалению, такая благотворительность укрепляет россиян во мнении, что помогать надо анонимно.

Форум Сочи-2014. Обход стендов, деньги, пожертвование, благотворительность
Главное в цивилизованной благотворительности — понимание на что и кому нужны деньги, вариант «сколько дадите, на столько и помогу» здесь не приемлем

Митрополит Екатеринбургский Кирилл как-то в разговоре сокрушался: «Я знаю многих добрых и прекрасных людей, они многое делают, более того, я могу к ним обратиться за помощью в экстренных случаях. Но, когда я предлагаю громко сказать „спасибо“, они отказываются». И природная скромность здесь не главная причина. Естественно, анонимно один из бизнесменов и политиков так объясняет свою позицию: «Как только люди услышат, что я на свои деньги построил храм в каком-нибудь Тютькино, ко мне выстроится очередь просящих. А я не настолько богат, чтобы помогать всем. И не настолько жесток, чтобы отказывать каждому».

Поэтому у благотворителей сегодня два пути. «Осознав, что помогать придется, определить сумму, с которой готов расстаться, и раздавать деньги в порядке очереди», — продолжает анонимный благотворитель. О втором варианте рассказывает Ирина Романова, заместитель директора оперного театра по маркетингу.

«Из любви к искусству, — говорит она, — в России делается многое. Именно так у нашего театра произошло с фондом «Евразия Балет». Один из соучредителей Алексей Иванников в детстве занимался спортом, очень много времени проводил на сборах. Его тренер очень любил музыкальный театр. И в свободное от тренировок время водил мальчишек на спектакли в том городке, где они оказывались. «Он вырос, ходил на балет, всегда ездил на премьеры Большого театра, Пермского... Знает всех балерин, танцовщиков, и вообще балетный мир. Он в него не вмешивается, просто интересуется», — продолжает Романова. В итоге такой интерес вылился в проект Dance-платформа.

Дружба дружбой...

Каждый хотя бы раз в жизни становился благотворителем. Даже подавая нищим на улице (мнимым или настоящим). И обязательно, пусть на мгновение, но в момент расставания с даже небольшой суммой, мелькала мысль «я — хороший». Поэтому для многих благотворительность — инструмент формирования репутации.

И вот ведь парадокс: в деньгах нуждаются слабые, а помогать предпочитают успешным. Потому что успешность гарантирует грамотное использование пожертвований. Кроме того, репутации «донора» и «реципиента» накладываются друг на друга по принципу. «Я дружу с успешными, значит, и сам молодец, рядом со мной неудачники, следовательно, и я не тяну», — поясняет один из благотворителей, регулярно расстающийся с сотнями тысяч рублей.

Поэтому репутация, создаваемая двумя главными культурными брендами Екатеринбурга — филармонией и оперным, — не отделима от истории взаимоотношений с благотворителями. Причем некоторые из них, покинув публичное пространство и уйдя в тень в политике и бизнесе, из прежней жизни сохранили только свой статус мецената.

В екатеринбургской филармонии собирают орган., органный концертный зал, филармония екатеринбург
В спасении органа принимают участие тысячи людей. И никакой анонимности — все они поименно получают слова благодарности

«Это человек, влюбленный в театр раз и навсегда, — говорит о главе попечительского совета оперного Ирина Романова. — Он всегда финансирует наше участие в „Золотой Маске“. Если мы номинированы, значит, должны ехать в Москву. Оргкомитет оплачивает только аренду площадки и половину затрат на проживание. А привезти коллектив в 350 человек мы должны за свои деньги — это около миллиона рублей. Плюс зарубежные гастроли, которые нам тоже частично компенсируют». Зовут этого человека Олег Гусев. И он, действительно, оставил в прошлом должности, посты и компании. Оставшись лишь поклонником театра, помогающим ему вести фестивальную и гастрольную деятельность.

А начиналось все с дружбы Гусева и прежнего директора Владислава Вяткина. Сейчас бизнесмен говорит, что новый директор [Андрей Шишкин] отличается от прежнего, как «небо и земля», и «прежние товарищеские, неформальные отношения» превратились в «более формализованные». Но общий язык найден, понимание есть, а отказов в просьбах помочь — нет.

Личная дружба худрука Мариинки театра Валерия Гергиева и гендиректора «Балтики», например, стала причиной для благотворительной поддержки пивной компании театру. Но, в отличие от екатеринбургского оперного после смены руководства «Балтика» вернулась к традиционным приоритетам — рок-музыке и спорту.

опасная помощь

Тех, кому сегодня не нужна помощь, ничтожно мало. Зато ясно, кому она нужна в первую очередь — это дети. Сироты. Инвалиды. Но, с одной стороны, к счастью, сегодня им в меньшей степени нужны денежные пожертвования. С другой — это большая беда. Потому что то, что им нужно, ни государство, ни благотворители дать не в силах. Потому что нужна им семья. Либо ее заменители в разных формах.

Но при этом, желание шеф-повара одного из городских ресторанов учить детдомовцев готовить встречает жесткий отказ. «Я не имею права пускать детей на кухню», — говорит директор детского дома, руководствуясь существующими нормативами, за соблюдением которых бдительно следит Павел Астахов. И в 18 лет, выходя из стен казенного учреждения, его воспитанники оказываются абсолютно социально не адаптированы.

Беженцы Шмаково Курганская область, беженцы
Не каждый даже очень щедрый благотворитель способен найти силы и дать детдомовцу самое нужное — новую семью или другое будущее

Многие, желающие помочь, месяц за месяцем перечисляют средства на счета детских домов. Так проще. Сложнее в рамках существующих реалий начать заботиться. Нет, не брать малыша на выходные — он привыкнет, а тут отпуск... И обманутые ожидания маленького человека на очередной день в кругу семьи обернутся сначала обидой, а потом и злобой. Но можно дать детям возможность заниматься тем, к чему душа лежит. Как, например, делает это фонд «Свои дети», главное направление которого — создание постоянно действующих спортивных секций в детских домах. А это, как минимум, две тренировки в неделю, участие в комплексных спартакиадах, мастер-классы с чемпионами. И надежда на другое будущее.

Но, как бы ни вело себя государство по отношению к благотворительности, постепенно эта система, загнанная на задворки как сознания каждого, так общества в целом, начинает разворачиваться. И не так давно был сделан один из важнейших шагов. Волонтерство начали признавать одним из видов благотворительности. И те, у кого нет денег, могут помочь своим трудом, который тоже имеет некую материальную оценку. Следующий шаг: перейти от сострадательной благотворительности — к созидательной.

Но об этом в следующих публикациях «URA.Ru» о такой разной и непонятной благотворительности.

Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus
Загрузка...