«У нас элиты собаку съели, запугивая Центр местным сепаратизмом»

Почему забуксовало объединение регионов. И когда Кремль добавит газа

14 августа 2013 в 09:03
Размер текста
-
17
+
Публично в президентской повестке тему объединения регионов поднимает Валентина Матвиенко. Но наши источники утверждают, непублично Кремль и сам просчитывает разные варианты

Два уральских региона отмечают дни рождения на фоне дискуссии о принципиально новом административном делении России. Курганская область — с помпой (юбилей все-таки), Тюменская — намного тише. Но элиты обоих регионов ждут, что же решит федеральный центр. Кремлевские эксперты замерли: кабинетное обсуждение в самой активной стадии — настройка администрации президента завершена, и вот-вот грянут реформы. Активизировались и противники объединения: региональные элиты сильны как никогда. Последние новости об объединениях — в нашем материале.

На этой неделе сразу две области на Урале празднуют свои дни рождения: Тюменская область — 69 лет, Курганская — все 70. Оба субъекта на уровне разговоров в «коридорах власти» регулярно фигурируют в федеральной повестке как претенденты на участие в процессе укрупнения регионов. По первому бесконечно «стираются» границы в рамках многострадальной «тюменской матрешки», а второй пытаются присоединить к Свердловской области по принципу «отдать слабое звено сильному региону» (а теперь уже и к Челябинской, и даже к Тюменской).

Напряжения добавляет спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, активно лоббирующая тему изменения границ субъектов на многих совещаниях с участием президента. Владимир Путин всегда высказывается очень осторожно, называя процесс эффективным, но при этом, замечая, что нужно учитывать мнение населения и не проводить «укрупнение ради укрупнения». Данная работа стартовала именно при нем: с 2003 по 2008 годы число субъектов федерации сократилось с 89 до 83. Свое самостоятельное существование прекратили 6 из 10 автономных округов, а три области (Пермская, Камчатская, Читинская) сменили название на края. По итогам опроса ВЦИОМ в 2008 году лишь 12% респондентов сказали о положительных сдвигах, 27% опрошенных никаких перемен не заметили, а 45% попросту затруднились ответить.

Но как поясняет наш источник — один из лоббистов этой реформы, перекройка территориальных границ изначально не рассчитывалась на улучшение благосостояния население. «Задача стояла навести порядок в национальных республиках в политическом плане: разбить их кланы. Дальше актуальны были экономические вопросы: перераспределение налогов от нефтяных и газовых доходов. Что-то из этого удалось добиться, другое, к сожалению, бросили на половине пути: испугались протеста местных элит, и плюс в 2008 году по России ударил финансовый кризис. Но на этих планах не поставлен крест: укрупнение будет продолжаться. И абсолютно точно будет разобрана „тюменская матрешка“ и Ненецкий Автономный округ присоединят к Архангельской области, лишив его статуса субъекта. Вот это то, что сейчас в повестке», — уверен источник агентства.

Все попытки «URA.Ru» связаться с кремлевскими политологами, которые раньше занимались темой укрупнения регионов, натолкнулись на нежелание экспертов давать официальные комментарии. В качестве причин называлась актуальность темы для Кремля. «Но при этом еще недостаточно понятны новые схемы реализации реформы: старые признаны не эффективными. Нужно также выстроить новый алгоритм работы с населением и местными элитами в регионах, которые подвергнутся объединению», — так объяснил один из наших собеседников закрытость этой темы.

Директор региональной программы Независимого института социальной политики, профессор МГУ Наталья Зубаревич рассказывает, что укрупнение регионов с точки зрения экономики только ухудшило ситуацию, потому что в экономике центр — это всегда место концентрации ресурсов. Как только населенный пункт, регион перестает быть центром, ресурсы уходят туда, где теперь новый центр, и это означает, что территории погибают. Эксперт приводит в пример Корякский автономный округ (вошел в состав Камчатского края), Устьордынский (объединен с Иркутской областью) и Агинско-Бурятский округа (в результате его объединения с Читинской областью был образован Забайкальский край) — везде результатом объединения стало появление еще более депрессивных территорий.

Наталья Зубаревич также рассказывает о том, как Югре и Ямалу удалось тогда сохранить за собой статус самостоятельных субъектов, но при этом, по ее мнению, даже по их экономикам ударил федеральный тренд на укрупнение: «Ханты и Ямал оказалось тогда сложно трогать. Потому что на тот момент Тюменская область была гораздо слабее, чем округа. Но произошло то, что происходит в российской политике всегда: это называется дали большие отступные. Сначала 20 миллиардов рублей, которые просто перечисляли из бюджетов Хантов и Ямала на содержание Тюменской области — такой особый договор был. А потом так получилось, что федеральная власть сначала перевела часть налогов на добычу полезных ископаемых — тогда это был базовый налог для нефтедобывающих территорий — в Тюменскую область, чуть позже забрала все на федеральный уровень.

Но к этому времени большинство добывающих подразделений крупных компаний оказалось почему-то зарегистрировано не в ХМАО, а в Тюмени. Поэтому они и получили налог на прибыль. Это такое нормальное институциональное ограбление, которое очень удачно совершила Тюменская область. Сказать, что кто-то выиграл от такого перераспределения денег? Ханты потеряли больше всего, Ямал меньше, Тюменская область выиграла капитально».

Зубаревич называет процесс укрупнения регионов чисто политическим ходом, который должен был продемонстрировать мощь и силу федеральной власти: «Это перестановка стульев. Музыканты все равно играют так, как они играют. Изначально заявленный тренд на сочетание слабого и сильного субъектов был реализован только с Красноярским краем: но там просто вывели Таймыр из-под Норникеля, а Эвенкию со всеми новыми нефтяными месторождениями из-под ЮКОСа. Сильнее от этого ни Таймыр, ни Эвенкия не стали. Просто обломали зубы нефтегазодобывающим округам. А дальше все захлебнулось. Потому что дальше были уже не округа, а республики.

И там попытки что-то объединить — Адыгея, Горный Алтай — наткнулись на очень жесткое сопротивление, во-первых, титульных этносов, во-вторых, национальных элит. И стало понятно, что мускулы можно демонстрировать только на очень слабеньких „кошечках“, и вся эта затея гроша ломанного не стоит, потому что 87 или 83, даже 87 или 65 субъектов — это ровно ничего не значит с точки зрения государственного управления». Главной угрозой укрупнения регионов Наталья Зубаревич называет потерю управляемости, потому что при нашей вертикальной политической системе все деньги собираются в центре, оставляя бесхозными периферии.

Политолог, доцент Высшей школы экономики Алексей Титков считает, что, прежде всего, перед новым укрупнением регионов нужно наладить работу государственных институтов на местах. Иначе он прогнозирует, что в случае с присоединениями по принципу сильных к слабым — например, если Курганскую область вводить в состав Свердловского региона — то при таком сценарии в регионах можно ожидать серьезное политическое сопротивление. «Мне кажется, что президентская администрация и правительство именно поэтому пока перестали поощрять все эти процессы. В политический повестке сейчас другой пункт в приоритете: повысить эффективность деятельности региональной исполнительной власти и местных судов, а уже потом можно снова кроить границы в субъектах, иначе в этом нет смысла», — считает эксперт.

Генеральный директор центра политической информации Алексей Мухин, напротив, подтверждает, что в Администрации президента действительно рассматриваются сейчас проекты укрупнения регионов: «Почему этот процесс затих? Это очень просто: в бытность Дмитрия Медведева президентом решались другие задачи. Затем наступил период реструктуризации аппарата президента, и руки не доходили до этой проблемы, а сейчас все чаще об этом вспоминают». По его мнению, проблема сепаратизма регионов для России актуальна всегда: «У нас 83 субъекта. Губернатор, конечно, человек хороший в своем регионе. Но как показывает практика, он мало что может решить, если у него нет консенсуса с региональными элитами. А региональные элиты эксплуатируют тему регионального сепаратизма. В Татарстане, например, как только федеральный центр начинает подкручивать гайки, сразу возникает проблема татарского национализма, появление радикальных и религиозных движений. У нас элиты собаку съели на том, чтобы пугать этим власти».

Расскажите о новости друзьям
Система Orphus

{{author.id ? author.name : author.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
Размер текста
-
17
+
Расскажите о новости друзьям
Система Orphus
Загрузка...