{{userService.getUserParam('notifications_count')}} {{ userService.getUserParam('notifications_count')+1 }}
Выйти
Войти
Новости приходят чаще, чем вам хотелось бы, а поводы не интересны?
настроить уведомления
URA.RU готово сообщать вам новости, на каком бы сайте вы ни находились
подписаться на уведомления
у вас {{ userService.getUserParam('notifications_count') }} новых уведомления
Вы не зарегистрированы. Войдите в свой профиль, чтобы использовать уведомления в полную силу
Редактирование подписок
Комментарии
Авторы
Сюжеты
отписаться
отписаться
отписаться
{{userService.settingsPanel.errors.form}}
{{userService.settingsPanel.errors.name}}
{{userService.settingsPanel.errors.new_password}}
URA.RU готово сообщать вам новости, на каком бы сайте вы ни находились
Публикуем их выступления в Бундестаге "без купюр". Оцените сами
Подписаться
Не подписываться
Москва
прогноз на 7 дней
Доллар 59,01
Динамика за 2 недели
Евро 69,40
Динамика за 2 недели
Подпишись на ura.ru:
Чтобы подписаться на рассылку, укажите свой e-mail
{{userService.email_subscribe.errors.email}}
{{userService.email_subscribe.msg}}
22 ноября 2017
18:03  16 августа 2017 55

Число ВИЧ+ в РФ превысило миллион. 20 тысяч умрут до конца года

Россия — на позорном 3 месте в мире по скорости эпидемии. Виноват Урал и нехватка лекарств

Андрей Гусельников
© Служба новостей «URA.Ru»
СПИД Центр. Сургут, лаборатория, анализы, спид-центр
Крупнейшая и сильнейшая держава пока не справляется с эпидемией ВИЧ-инфекцииФото: Александр Кулаковский © URA.RU

Число людей, живущих с диагнозом ВИЧ-инфекция, к концу 2017 года превысит миллион человек. По числу выявляемых случаев заражения ВИЧ Россия — на унизительном третьем месте после ЮАР и Нигерии. Что не так с государственной стратегией противодействия «чуме 20 века» и почему сильнейшая держава мира никак не может победить эпидемию ВИЧ-инфекции — в интервью директора федерального центра СПИДа Вадима Покровского для «URA.RU».

— Вадим Валентинович, опубликованы данные по смертности от ВИЧ-инфекции: якобы в прошлом году от СПИДа в России умерло 17,5 тысяч человек. Это так?

Встреча руководителя федерального центра СПИДа в аэропорту "Кольцово". Екатеринбург, покровский вадим
Вадим Покровский, руководитель Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом
Фото: Анна Майорова © URA.RU

— Это официальные цифры Росстата. А по нашим данным — даже больше. Росстат учитывает тех, кто умер именно от ВИЧ-инфекции, но мы еще собираем информацию, сколько всего умерло ВИЧ-инфицированных (причины смерти могут быть разные). Так вот, в 2017 году в России умерло 32 тысячи ВИЧ-позитивных людей. Часть из них, по-видимому, умерла не от СПИДа, часть — от сопутствующих заболеваний. Все это надо уточнять, но эти данные в нашей системе очень сложно получать: ЗАГСы пишут, что не могут сообщить это без согласия умершего. Но то, что попало в отчеты Росстата — это люди, которые точно умерли от СПИДа.

— Ваш прогноз по смертности от ВИЧ в 2017 году?

— Думаю, будет больше 20 тысяч, потому что смертность растет очень быстро — даже быстрее, чем растут новые случаи ВИЧ-инфекции (в процентном соотношении).

— А сколько человек сегодня в России заражены ВИЧ? Два года назад вы пугали нас цифрой в миллион

— Всего в России зафиксировано более миллиона 100 тысяч случаев ВИЧ-инфекции [с 1987 года — ее появления в СССР], но где-то 250 тысяч [за 30 лет] умерли. Людей, живущих с ВИЧ, сейчас зарегистрировано 930 тысяч. В прошлом году было выявлено 100 тысяч новых ВИЧ-инфицированных, в этом году за шесть месяцев было более 50 тысяч, то есть к концу году опять будет не менее 100 тысяч. По итогам 2017 года мы получим около миллиона.

Это живые люди, которые все нуждаются в лечении. Но лечение у нас сейчас получает не более трехсот тысяч человек, а на самом деле даже меньше, потому что часть прекращает лечиться. 300 тысяч — это те, кто начинал лечение в прошлом году. А на диспансерном учете состоит 600 тысяч человек. То есть порядка трехсот тысяч человек еще даже не приходили в центры СПИДа.

— Где ситуация с заболеваемостью ВИЧ-инфекцией хуже всего?

— Самая тяжелая ситуация — в крупных городах Урала, Поволжья и Сибири. Там исторически сложилось большое число наркопотребителей, от которых потом люди заражались половым путем. Трудно сказать, почему именно эти города: возможно, там было более-менее благополучно в 90-е годы и туда больше везли наркотики. Поэтому Самара, Екатеринбург, Иркутск — одни из самых пораженных.

Но если раньше лидировал путь передачи инфекции через наркотики (при пользовании одним шприцом — прим. ред.), то сейчас ситуация меняется: в прошлом году половой и наркотический пути сравнялись, а по данным за первое полугодие 2017 года стал преобладать половой путь — при гетеросексуальных контактах, между мужчинами и женщинами.

— Весной и в начале лета из разных регионов приходили пугающие новости о перебоях с препаратами для лечения ВИЧ — о том, что нужных лекарств нет, пациентам меняли схемы (но препаратов, назначенных на замену, не хватало, что повлекло вмешательство прокуратуры). По данным пациентского сообщества, сейчас ситуация более-менее выравнялась. Как в целом обстоит дело с лечением ВИЧ-инфекции в России?

— Сейчас лекарства поступают, но, поскольку закупки шли неравномерно, производители, выигравшие аукционы, тоже поставляют неравномерно. Процесс идет непростой — то там, то здесь возникают моменты, когда где-то чего-то не хватает.

В целом, лечение запаздывает. По данным UNAIDS, 50% людей с диагнозом ВИЧ-инфекция получают антиретровирусную терапию, а в России — только треть.

По идее, надо лечить всех ВИЧ-положительных — только в этом случае можно добиться снижения смертности. А мы начинаем лечить только тех, у кого число иммунных клеток ниже 350.

На практике — даже ниже: пока назначат лечение, пока человек получит и начнет принимать препараты. Некоторые люди, которые не наблюдались в центрах СПИДа, попадают в больницы прямо со СПИДом — с крайне низким уровнем иммунитета, близким к нулю (норма — выше 500, обычно около 1000 так называемых CD4-клеток на миллилитр крови — прим. ред). Такого пациента тоже можно вылечить, но эффективность этого лечения уже гораздо ниже. Вот и получается, что у нас смертность от ВИЧ растет, тогда как во всем мире — снижается.

— Почему так происходит? Ведь государство взяло курс на борьбу с ВИЧ, есть стратегия, которая утверждена правительством…

— Стратегию приняли, но никакого финансирования под этой стратегию не заложили. Дополнительного финансирования Минздрав не получает. Сегодня практика такая: сколько дали денег — столько и есть, надо в них укладываться. Что делает Минздрав? Он, в основном, работает на снижение стоимости лекарств. Но все равно мы не успеваем за тем количеством пациентов, которое нарастает.

Если мы посмотрим на план бюджета, то увидим, что расходы на борьбу с ВИЧ-инфекцией собираются даже снижать. Поэтому ожидать снижения смертности от этого диагноза не приходится. По-моему, опасность эпидемии ВИЧ еще не до конца понята нашими политическими деятелями. Поэтому посыл здесь совершенно ясный: «О чем вы думаете, товарищи?».

К сожалению, дело дошло до того, что мы сейчас уже несем прямой экономический ущерб от гибели людей. Чтобы спасти их, нужно вкладывать больше денег и в лечение, и в профилактику: сейчас уже ясно, что эпидемия у нас очень серьезная.

По росту числа выявленных случаев ВИЧ-инфекции, по данным UNAIDS, мы на третьем месте после ЮАР и Нигерии.

Пора уже делать что-то эффективное.

— Если лечить надо как минимум в два раза больше людей (а то и в три), сколько же необходимо средств на борьбу с ВИЧ-инфекцией?

— Мы уже несколько раз считали эту цифру: для того, чтобы остановить эпидемию, надо 100 миллиардов рублей. Чтобы сделать лечение правильным, чтобы обеспечить процесс кадрами: количество пациентов растет, но надо же и количество врачей увеличивать. Сейчас в стране меньше пяти тысяч инфекционистов — тех, кто может работать с ВИЧ-инфекцией, и их количество только снижается.

Из них половина должна быть занята ВИЧ-инфекцией, потому что во многих инфекционных больницах уже большую часть коек занимают ВИЧ-инфицированные. Нужно готовить врачей, им надо платить зарплату. Мне рассказывали, что в каком-то городе врач-инфекционист принимает по 100 человек в день — какое же это качество работы? Даже 20 приемов в день — это большая нагрузка. Естественно, нужны и помещения, и оборудование, и диагностические тест-системы. Все это стоит не меньше 100 миллиардов рублей в год — только тогда мы это остановим.

Пока у нас главная стратегия — выжидания. Что, может быть, за границей изобретут вакцину и нам ее бесплатно отдадут? Или появится вдруг какое-нибудь сверхлечение? Я не знаю. Но эпидемия-то разворачивается все шире и шире. Я тридцать лет работаю в этой области, а ситуация с каждым годом все хуже и хуже.

{{item.comments_count}} Версия для печати

{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
другие новости сюжета
{{item.story_prev.date}}
{{item.story_next.date}}
Система Orphus
Загрузка...

{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.Ru»
другие новости сюжета
{{item_print.story_prev.date}}
{{item_print.story_next.date}}
Разрешить уведомления Подписаться на рассылку Присоединиться к Telegram Уведомления во Вконтакте
Сегодня в СМИ
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров