{{userService.getUserParam('notifications_count')}} {{ userService.getUserParam('notifications_count')+1 }}
Выйти
Войти
Новости приходят чаще, чем вам хотелось бы, а поводы не интересны?
настроить уведомления
URA.RU готово сообщать вам новости, на каком бы сайте вы ни находились
подписаться на уведомления
у вас {{ userService.getUserParam('notifications_count') }} новых уведомления
Вы не зарегистрированы. Войдите в свой профиль, чтобы использовать уведомления в полную силу
Редактирование подписок
Комментарии
Авторы
Сюжеты
отписаться
отписаться
отписаться
{{userService.settingsPanel.errors.form}}
{{userService.settingsPanel.errors.name}}
{{userService.settingsPanel.errors.new_password}}
URA.RU готово сообщать вам новости, на каком бы сайте вы ни находились
Путин внес 3 кандидатуры на должность губернатора Ямала
Подписаться
Не подписываться
Москва
прогноз на 7 дней
Доллар 66,88
Динамика за 2 недели
Евро 76,18
Динамика за 2 недели
Подпишись на URA.RU:
Чтобы подписаться на рассылку, укажите свой e-mail
{{userService.email_subscribe.errors.email}}
{{userService.email_subscribe.msg}}
19 августа 2018
21:42  23 августа 2017 11

«Даже находясь в Москве, можно представить, что происходило в Сургуте»

Михаил Виноградов о том, к чему приведут недальновидные действия югорских силовиков

Айсель Герейханова
© Служба новостей «URA.RU»
Резня на проспекте Ленина. Сургут, полиция, труп нападавшего
Субботнюю трагедию в Сургуте власти называют "покушением на убийство", а население говорит о терактеФото: Александр Кулаковский © URA.RU

Спустя пять дней после резни в Сургуте нападение религиозного фанатика на местных жителей с ножом по-прежнему квалифицируется как «покушение на убийство». За это время группировка «Исламское государство», запрещенная в России, опубликовала посмертное видеообращение человека, предположительно, нападавшего на людей в Сургуте. Президент Франции Эмманюэль Макрон и Еврокомиссия охарактеризовали произошедшее в Югре как акт терроризма и прислали свои соболезнования. Сейчас уголовное дело передано в Главное следственное управление СКР и находится под личным контролем главы ведомства Александра Бастрыкин. Но пока официально ни один из представителей российских властей так и не упомянул слова «теракт».О том, где принималось решение по трактовке сургутской трагедии и может ли официальная версия измениться — в интервью руководителя фонда «Петербургская политика» Михаила Виноградова.

— Михаил Юрьевич, обыватели в Сургуте называют случившуюся трагедию «терактом». На ваш взгляд, почему они не верят властям и официальной версии?

Михаил Виноградов. Интервью. 2 июня 2014. Москва, Виноградов Михаил
Руководитель фонда «Петербургской политики» Михаил Виноградов
Фото: Антон Белицкий © URA.RU

— Общество называет вещи своими именами. При этом очевидно некоторое нежелание со стороны центральной власти и федеральных медиа называть «теракт» терактом. Можно вспомнить историю о том, как не торопились признавать терактом крушение самолета над Синаем, хотя это было очевидно в тот же день. Мы также помним, как не называли терактом убийство девочки няней в Москве, хотя ее мотивы имели очевидный политический оттенок. До конца осталась неясной ситуация с крушением самолета под Сочи (версия теракта имела право как минимум на равноправное с другими рассмотрение), а теперь операции прикрытия вокруг Сургута побуждают многих задуматься, насколько справедливым было быстрое забвение гибели этого самолета.

— На ваш взгляд, чем мотивирована такая информационная политика?

— Российские медиа стремятся реанимировать советскую систему: ничего плохого у нас не происходит, а если происходит, то где-то на Западе. Есть желание показать, что в России внешняя и внутренняя политика правильная, а в Европе и США неправильная. Кроме того, нам демонстрируют, что Россия как раз и воюет в Сирии для того, чтобы не было терактов. Это делается в противовес угрозе стереотипа, что теракты происходят как раз потому, что Россия воюет в Сирии. Все это создает желание не говорить там, где можно не говорить. Хотя

обратной стороной этого являются недоумение жителей территорий, которые соприкасаются с терактами, и снижение доверия к телевидению в пользу интернета,

где возможности защиты от манипуляций, от слухов гораздо меньше, чем на ТВ.

— То есть власти не понимают, что в эпоху интернета жители Сургута могут прочитать заявление Макрона, который говорит о терроризме, и посмотреть видео, где, предположительно, устроивший резню в Сургуте присягает запрещенной в России ИГ?

Пленарное заседание Государственной Думы. Москва, микрофоны, сми, нтв, звезда, отр, телеканалы, твц, рен-тв
Федеральные ТВ намеренно формируют День сурка, замыливая негативные новости, говорит эксперт
Фото: Владимир Андреев © URA.RU

— Такая политика стратегически тупиковая, но краткосрочно она пока не вызывает серьезных неудобств в силу определенного восприятия информации в масс-медиа. В одном из недавних исследований респондент так характеризовал свои настроения от телепросмотра: «Мы за все переживаем, но ни во что не вникаем». Такой стереотип позволяет существовать в дне Сурка, когда вчерашняя новость обнуляется сегодняшними событиями и никакой рефлексии по поводу них не происходит. В итоге создается ощущение, что там, где можно не рассказывать, лучше не рассказывать. Хотя объяснить, почему «Первый» новостью дает про теракт в Турку и вообще не говорит про Сургут, в XXI веке, конечно, сложно.

— Как вам кажется в каждом конкретном случае на каком уровне принимается решение, как трактовать ЧП? На каком уровне, на ваш взгляд, это принималось в Сургуте?

Резня на проспекте Ленина. Сургут, полиция, труп нападавшего
Власти могут назвать сургутскую трагедию терактом только через месяц
Фото: Александр Кулаковский © URA.RU

— Я могу судить по реакции федеральных медиа, телеканалов. Почти сразу после событий в Сургуте на телеканале «Россия 24» появился титр, и он держался минут 20, не сменяясь, потом титр стал постепенно исчезать и новость упоминалась, но в качестве второй, третьей по принципу: мы ничего не замалчиваем, но расставляем такие приоритеты. Примерно то же самое было после того, когда был сбит малазийский «Боинг»: когда версия, которая выглядела для экспертов наиболее реалистичной, но одновременно некомфортной для России, не скрывалась, но замыливалась огромным количеством разных инверсий, фейков о том, что в самолете не было людей или что все изначально были мертвы.

Такая квазиобъективность: в итоге экспертная версия выглядела более скучной, более нудной, менее запоминающейся. Поэтому, даже находясь в Москве и следя за медиа, несложно совершенно себе представить картинку, которая происходила в Сургуте. И как раз возможности скрыть в регионе резонансное событие крайне ограничены. Хотя федеральная власть, наверное, не против того, чтобы местные жители списывали то пренебрежительное отношение к трагедиям на местах на заговор местных чиновников.

— И все-таки есть версия, что местные силовики могли решить перестраховаться и не передать необходимый объем информации в федеральный центр?

— Еще раз скажу, уже в первые часы, глядя на события в Сургуте, несложно было составить всю картину травматизма и опасности. Поэтому скрыть это было невозможно.

— Вот это всеобщее недоверие к официальной версии трагедии в отдельно взятом Сургуте может привести к каким-то негативным последствиям уже федерального масштаба? В случае других чрезвычайных происшествий какой это может дать эффект?

— Фактически это приводит к снижению ценности человеческой жизни: раз мы не говорим о раненых и убитых, значит, нам, по сути, все равно. А значит, снижается эффективность самих терактов: нем смысла, например, проводить теракты в Сомали, там в порядке вещей, что стоимость человеческой жизни объективно низка. С другой стороны, в такой «самолизации» в отношении человеческой жизни ни российская власть, ни российской общество не заинтересованы.

— На данном этапе возможно переквалифицирование статьи на «теракт»?

— Странно было бы этого не сделать. Возможно, будет разница во времени, как в Северной Корее, где якобы через месяц сообщают о спортивных неудачах, чтобы развести по времени формальное признание теракта и степень общественного интереса к этой теме. Хотя на фоне того, что размывание темы Сургута в повестке пока удалось, может быть, решат не возвращаться к этой теме. Потому что рефлексия о терроризме требует осмысления причин терроризма, которые могут находиться в том числе во внутренней сфере: в ощущении несправедливости, невостребованности людей. Это нормальная процедура осмысления. Но она, конечна, непривычна, требует большей глубины, полутонов, чем разделение мира на добро и зло, черное и белое.

— Но отсутствие этого переосмысления делает ведь нас слабее в борьбе с терроризмом?

— До тех пор, пока нет эффективной работы по деромантизации террора, деромантизации агрессии, деромантизации насилия, конечно, будут сохраняться угрозы и обществу, и государству.

{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
из сюжета
{{item.story_prev.date}}
ПРЕДЫДУЩАЯ НОВОСТЬ СЮЖЕТА
{{item.story_next.date}}
СЛЕДУЮЩАЯ НОВОСТЬ СЮЖЕТА
Система Orphus
Загрузка...

{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
{{a.id?a.name:a.author}}
© Служба новостей «URA.RU»
другие новости сюжета
{{item_print.story_prev.date}}
{{item_print.story_next.date}}
Разрешить уведомления Подписаться на рассылку Присоединиться к Telegram Уведомления во Вконтакте
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров
новости партнеров